Да, надо ходить сюда и смотреть, как чаша глотает воды ливня, не успевающие звонко упасть на мощеное патио. Глотает, и все, словно ждала их, жадно разинув рот...
.. впрочем, это минутное дело... Человек в венгерке вынул деньги, положил их на стол, промолвил: — завтра, в такой-то дом, в девять часов утра...
- А! Теперь вот как! Вы, такой молодой человек, мне напоминаете о деле, как будто я какой нерадивый мальчишка! Я решительно выжил из ума!...
Вы читаете «Остров Сахалин», страница 10 (прочитано 3%)
Чехов Антон Павлович
10 Тут кстати привести одно наблюдение Невельского: туземцы проводят
обыкновенно между берегами черту для того, чтобы показать, что от берега к
берегу можно проплыть на лодке, то есть что существует между берегами
пролив.
11 Крузенштерн Иван Федорович (1770-1846) - выдающийся русский
мореплаватель и общественный деятель, адмирал, почетный член Петербургской
Академии наук, член-учредитель Русского географического общества. В 1802 г.
был назначен начальником первой русской кругосветной экспедиции 1803-1806
гг., исследовавшей Сахалин, Камчатку, Курильские острова и Японию. В
1809-1812 гг. опубликовал трехтомный труд "Путешествие вокруг света в 1803,
4, 5 и 1806 годах на кораблях "Надежда" и "Нева"". В 1823-1826 гг.
опубликовал 2-томный "Атлас Южного моря", содержащий историко-географический
анализ разнообразных русских и иностранных географических исследований.
12 То обстоятельство, что трое серьезных исследователей, точно
сговорившись, повторили одну и ту же ошибку, говорит уже само за себя. Если
они не открыли входа в Амур, то потому, что имели в своем распоряжении самые
скудные средства для исследования, а главное, - как гениальные люди,
подозревали и почти угадывали другую правду и должны были считаться с ней.
Что перешеек и полуостров Сахалин - не мифы, а существовали когда-то на
самом деле, в настоящее время уже доказано.
Обстоятельная история исследования Сахалина имеется в книге А.М.
Никольского "Остров Сахалин и его фауна позвоночных животных". В этой же
книге можно найти и довольно подробный указатель литературы, относящейся к
Сахалину.
13 ...если бы не заступничество самого государя... - Чехов имел в виду
нападки на Невельского министра иностранных дел и канцлера Нессельроде; в
черновике Чехова есть заметка: "...и неизвестно, к чему бы еще повела
мудрость судей [вроде Нессельроде]".
14 Подробности в его книге: "Подвиги русских морских офицеров на
крайнем Востоке России. 1849-1855 гг."
15 Жена Невельского, Екатерина Ивановна, когда ехала из России к мужу,
сделала верхом 1100 верст в 23 дня, будучи больною, по топким болотам и
диким гористым тайгам и ледникам охотского тракта. Самый даровитый
сподвижник Невельского, Н.К. Бошняк, открывший Императорскую гавань, когда
ему было еще только 20 лет, "мечтатель и дитя", - так называет его один из
сослуживцев, - рассказывает в своих записках: "На транспорте "Байкал" мы все
вместе перешли в Аян и там пересели на слабый барк "Шелехов". Когда барк
стал тонуть, никто не мог уговорить г-жу Невельскую первую съехать на берег.
"Командир и офицеры съезжают последними, - говорила она, - и я съеду с барка
тогда, когда ни одной женщины и ребенка не останется на судне".
... Ибо тот, кто пишет шедевр, знать не знает, что он пишет шедевр. Он так же одинок и неуверен в себе, как любой другой автор; ему неведомо, что когда нибудь он попадет во все учебники литературы и каждую его фразу будут разбирать по косточкам; часто такой писатель молод и одинок, он работает до седьмого пота, он терзается сомнениями, он будоражит или смешит читателей – короче, он говорит с нами. И пора наконец попытаться услышать голос этих мужчин и женщин так, словно их книги только что увидели свет; пора отрешиться, хотя бы ненадолго, от критического и научного аппарата и сносок внизу страницы, которые в свое время внушали юным читателям такое отвращение, что они сбегали от «всей этой мути» в темные кинозалы или на концерты рок музыки. Пора прочесть эти замечательные книги как бы впервые (что, кстати, в данном случае иногда имело место), словно их только что опубликовали, – и прочесть легко, беззаботно. Тогда юмористические нотки, которые встречаются в моей небольшой книжице, будут выглядеть не «вежливостью отчаяния», но попыткой оправдать необразованность и преодолеть робость, внушаемую великими творениями искусства. Шедевры не терпят поклонения, им нравится жить – иными словами, они хотят, чтобы их читали и зачитывали до дыр, обсуждали и осуждали; в глубине души я убежден, что шедевры страдают комплексом превосходства (давно пора опровергнуть злую остроту Хемингуэя: «Шедевр – это книга, о которой все говорят и которую никто не читал»)...