Then they started questioning- Had he noticed anything? First, in prayer he bent his head, Through his..
в моей памяти только в той форме, в какой они могли быть доступны "барчуку", жившему под родительским крылом, в защищенном от бедствия господском доме, - и потом воспоминания..
{Король Франции и Наварры. (франц.)} Да... Как нынешнего-то зовут? Louis seize все еще царствует, аль дофин воцарился? - Эх, бабушка, чего хватилась!..
Вы читаете «Остров Сахалин», страница 8 (прочитано 3%)
Чехов Антон Павлович
Выход в море сторожат три острова, или, вернее, рифа,
придающие бухте своеобразную красоту; один из них назван Устричным: очень
крупные и жирные устрицы водятся на его подводной части.
На берегу несколько домиков и церковь. Это Александровский пост. Тут
живут начальник поста, его делопроизводитель и телеграфисты. Один местный
чиновник, приезжавший к нам на пароход обедать, скучный и скучающий
господин, много говорил за обедом, много пил и рассказал нам старый анекдот
про гусей, которые, наевшись ягод из-под наливки и опьяневши, были приняты
за мертвых, ощипаны и выброшены вон и потом, проспавшись, голые вернулись
домой; при этом чиновник побожился, что история с гусями происходила в
де-Кастри в его собственном дворе. Священника при церкви нет, и он, когда
нужно, приезжает из Мариинска. Хорошая погода бывает здесь очень редко, так
же как в Николаевске. Говорят, что весною этого года здесь работала
промерная экспедиция и во весь май было только три солнечных дня. Извольте
работать без солнца!
На рейде мы застали военные суда "Бобр" и "Тунгус" и две миноноски.
Вспоминается и еще одна подробность: едва мы бросили якорь, как потемнело
небо, собралась гроза и вода приняла необыкновенный, ярко-зеленый цвет.
"Байкалу" предстояло выгрузить четыре тысячи пудов казенного груза, и потому
остались в де-Кастри ночевать. Чтобы скоротать время, я и механик удили с
палубы рыбу, и нам попадались очень крупные, толстоголовые бычки, каких мне
не приходилось ловить ни в Черном, ни в Азовском море. Попадалась и камбала.
Выгружают здесь пароходы всегда томительно долго, с раздражением и
порчей крови. Впрочем, это горькая участь всех наших восточных портов. В
де-Кастри выгружают на небольшие баржи-шаланды, которые могут приставать к
берегу только во время прилива и потому нагруженные часто садятся на мель;
случается, что благодаря этому пароход простаивает из-за какой-нибудь сотни
мешков муки весь промежуток времени между отливом и приливом. В Николаевске
беспорядков еще больше. Там, стоя на палубе "Байкала", я видел, как
буксирный пароход, тащивший большую баржу с двумя сотнями солдат, утерял
свой буксирный канат; баржу понесло течением по рейду, и она пошла прямо на
якорную цепь парусного судна, стоявшего недалеко от нас. Мы с замиранием
сердца ждали, что вот еще один момент и баржа будет перерезана цепью, но, к
счастью, добрые люди вовремя перехватили канат, и солдаты отделались одним
только испугом.
1 Невельской Геннадий Иванович (1813-1876) - русский адмирал, начальник
Амурской экспедиции 1849-1855 гг., автор многократно цитируемой Чеховым
книги "Подвиги русских морских офицеров на крайнем востоке России. 1849-1855
гг..." (СПб., 1878).
2 ...один заезжий ученый...
... Первая прозаическая книга Клоссовски, "Прерванное призвание", дает нам тому самый простой пример, поскольку речь идет о романе, который является толкованием другого романа. Бесполезное усложнение или удобный прием? Я вижу в этом совсем другую потребность. Назовем ее для начала сдержанностью. Но сдержанность - это не только вежливость, общественное поведение, психологическая уловка, сноровка того, кто хотел бы интимно о себе рассказать, о себе не заявляя. Сдержанность - осторожность - место литературы. Наиболее короткая дорога из одной точки в другую литературно косвенна или асимптотична. Говорящий прямо не говорит или говорит неправду, направляясь, следовательно, прямиком к утрате всякой прямизны. Верное отношение к миру - это обход, и этот обход верен только тогда, когда он вершится, в отступе и на расстоянии, как чисто обходное движение. Пьер Клоссовски, не слишком заботясь о внешнем правдоподобии, прибегает к разнообразным приемам: дневник, изложение, диалог, комедия, историческая инсценировка, описание жестов, комментарии к мифам. Странные воображаемые картины или, подчас, сцены, которые словно остановлены в их зримой неподвижности, составляют существенные моменты интриги, подчиняющейся обязательной игре преумножения. И эти картины, или эти сцены, предназначенные обозрению (подчас даже переведенные в иллюстрации высокого стиля) и, следовательно, должные удовлетворить сразу и того, кто рассматривает, и того, кто любит, чтобы рассматривали его, - сцены, утонченно обустроенные духовными подстрекателями и, конечно же, подстрекательницами, но в конечном счете провоцирующие в нас прежде всего божественную часть, смех, - на самом деле по сути обманывают зрение, ибо, досконально описанные и служащие поводом бесконечному истолкованию, они подхватываются речью, каковая, по мере того как вскрывает, вновь прикрывает, по мере того как описывает, не показывает, а скрывает то, что показывает, под множественностью чисто (нечисто) разговорного описания.
Перед нами здесь особенно красивое и ненадежное использование косвенностей. В принципе картина апеллирует к тому исполненному честности чувству, каким является зрение...
