If disease does not kill them they wait until your expectations are thoroughly aroused and then walk under the wheels of a wa..
Они приступили к ней с лукавыми вопросами, и легковерная красотка откровенно призналась, что она любит и - взаимно любима. "А почему ты так думаешь?" - спросили родители в один голос...
Настоящий телеспектакль. Рядом за щитом от ветра пожилая пара с радиоприемником, так они прямо испугались. А Джилиан только посмеялась...
Вы читаете «Остров Сахалин», страница 7 (прочитано 2%)
Чехов Антон Павлович
Я думаю, что если здесь остаться ночевать под
открытым небом, не окружив себя кострами, то можно погибнуть или, по меньшей
мере, сойти с ума.
Изба разделяется сенями на две половины: налево живут матросы, направо
- офицер с семьей. Хозяина дома не было. Я застал изящно одетую,
интеллигентную даму, его жену, и двух дочерей, маленьких девочек, искусанных
комарами. В комнатах все стены покрыты еловою зеленью, окна затянуты марлей,
пахнет дымом, но комары, несмотря ни на что, все-таки есть и жалят бедных
девочек. В комнате обстановка не богатая, лагерная, но в убранстве
чувствуется что-то милое, вкусное. На стене висят этюды и, между прочим,
женская головка, набросанная карандашом. Оказывается, что г. Б. - художник.
- Хорошо ли вам тут живется? - спрашиваю я даму.
- Хорошо, да вот только комары.
Свежему мясу она не обрадовалась; по ее словам, она и дети давно уже
привыкли к солонине и свежего мяса не любят.
- Впрочем, вчера варили форелей, - добавила она.
Провожал меня до шлюпки угрюмый матрос, который, как будто догадавшись,
о чем мне хочется спросить его, вздохнул и сказал:
- По доброй воле сюда не заедешь!
На другой день рано утром пошли дальше при совершенно тихой и теплой
погоде. Татарский берег горист и изобилует пиками, то есть острыми,
коническими вершинами. Он слегка подернут синеватою мглой: это дым от
далеких лесных пожаров, который здесь, как говорят, бывает иногда так густ,
что становится опасен для моряков не меньше, чем туман. Если бы птица
полетела напрямик с моря через горы, то, наверное, не встретила бы ни одного
жилья, ни одной живой души на расстоянии пятисот верст и больше... Берег
весело зеленеет на солнце и, по-видимому, прекрасно обходится без человека.
В шесть часов были в самом узком месте пролива, между мысами Погоби и
Лазарева, и очень близко видели оба берега, в восемь проходили мимо Шапки
Невельского - так называется гора с бугром на вершине, похожим на шапку.
Утро было яркое, блестящее, и наслаждение, которое я испытывал, усиливалось
еще от гордого сознания, что я вижу эти берега.
Во втором часу вошли в бухту де-Кастри. Это единственное место, где
могут во время бури укрываться суда, плавающие по проливу, и не будь ее,
судоходство у сахалинских берегов, которые сплошь негостеприимны, было бы
немыслимо {18}. Даже есть такое выражение: "удирать в де-Кастри". Бухта
прекрасная и устроена природой точно по заказу. Это круглый пруд, версты три
в диаметре, с высокими берегами, защищающими от ветров, с нешироким выходом
в море. Если судить по наружному виду, то бухта идеальная, но, увы! - это
только кажется так; семь месяцев в году она бывает покрыта льдом, мало
защищена от восточного ветра и так мелка, что пароходы бросают якорь в двух
верстах от берега.
... When they come back their talk is rather more animated. One of their topics is always brass-banding, for they are both instrumentalists; but they also discuss current affairs, the state of the country and the often uncertain business of earning a living. My father's friend is a carpenter, my father himself, a coalminer.
When it's time for their return the kettle will be put on, and a cake and perhaps the remains of a stand pie brought out again; what is left from high tea. At this time in my life, high tea is my favourite meal. My mother despairs of making me eat a 'proper dinner'. Roast beef and pork are of interest to me only as providers of dripping for spreading on bread - mucky fat. While I love being taken into tea-shops on trips to Leeds and Bradford, the only hot food I relish is fried fish and chips, and even when I come to enjoy many dishes from many cuisines - from England, France and Italy, from Greece, Turkey, India and China - there will still be a special salivatory anticipation in a parcel of fish and chips fried by someone who knows to a nicety the temperature of his fat and who can mix batter that will coat a portion of flaky haddock with a crisp, airy lightness.
I can locate the warm heart of my childhood in the big family parties that my grandparents held at Christmas. How many there were I can't now say, and perhaps one very successful one, with a score or more relatives crammed into the small cottage, has left its happiness like a stain on my memory ever since. My mother's family were no strangers to rancour and bitterness: they bore lingering grudges against their own, and I recall that one of my aunts refused to speak to my mother for years. But none of that marred my pleasure in those get-togethers when, in the roasting heat of two huge fires, the square table in one room would be laden with all the good things of high tea, and games in the other would reduce the womenfolk and the children to helpless laughter. In that room also I would see my first dead body when my grandfather lay in his open coffin.
My mother's thrift was a powerful factor in keeping us afloat, and other people's deprivation could sometimes surprise even her...
