Вы читаете «Остров Сахалин», страница 15 (прочитано 5%)
Чехов Антон Павлович
Хозяйка, молодая бабенка, принесла стол, потом
минут через пять табурет.
- Эта квартира у нас ходила с дровами 22 рубля, а без дров 15, -
сказала она.
А когда час спустя вносила самовар, сказала со вздохом:
- Заехали в эту пропасть!
Она девушкой пришла сюда с матерью за отцом-каторжным, который до сих
пор еще не отбыл своего срока; теперь она замужем за крестьянином из
ссыльных, мрачным стариком, которого я мельком видел, проходя по двору; он
был болен чем-то, лежал на дворе под навесом и кряхтел.
- Теперь у нас в Тамбовской губернии, чай, жнут, - сказал" хозяйка, - а
тут глаза бы мои не глядели.
И в самом деле неинтересно глядеть: в окно видны грядки с капустною
рассадой, около них безобразные канавы, вдали маячит тощая, засыхающая
лиственница. Охая и держась за бока, вошел хозяин и стал мне жаловаться на
неурожаи, холодный климат, нехорошую землю. Он благополучно отбыл каторгу и
поселение, имел теперь два дома, лошадей и коров, держал много работников и
сам ничего не делал, был женат на молоденькой, а главное, давно уже имел
право переселиться на материк - и все-таки жаловался.
В полдень я ходил по слободке. На краю слободки стоит хорошенький домик
с палисадником и с медною дощечкой на дверях, а возле домика в одном с ним
дворе лавочка. Я зашел купить себе чего-нибудь поесть. "Торговое дело" и
"Торгово-комиссионный склад" - так называется эта скромная лавочка в
сохранившихся у меня печатном и рукописном прейскурантах - принадлежит
ссыльнопоселенцу Л. {2}, бывшему гвардейскому офицеру, осужденному лет 12
тому назад Петербургским окружным судом за убийство. Он уже отбыл каторгу и
занимается теперь торговлей, исполняет также разные поручения по дорожной и
иным частям, получая за это жалованье старшего надзирателя. Жена его
свободная, из дворянок, служит фельдшерицей в тюремной больнице. В лавочке
продаются и звездочки к погонам, и рахат-лукум, и пилы поперечные, и серпы,
и "шляпы дамские, летние, самые модные, лучших фасонов от 4 р. 50 к. до 12
р. за штуку". Пока я разговаривал с приказчиком, в лавочку вошел сам хозяин
в шелковой жакетке и в цветном галстуке. Мы познакомились.
- Не будете ли добры отобедать у меня? - предложил он.
Я согласился, и мы пошли в дом. Обстановка у него комфортабельная.
Венская мебель, цветы, американский аристон и гнутое кресло, на котором Л.
качается после обеда. Кроме хозяйки, я застал в столовой еще четырех гостей,
чиновников. Один из них, старик без усов и с седыми бакенами, похожий лицом
на драматурга Ибсена {3}, оказался младшим врачом местного лазарета, другой,
тоже старик, отрекомендовался штаб-офицером оренбургского казачьего войска.
... На что
вам все эти краски, если вы ни разу к ним не притронулись?
Кажется, это выводит его из оцепенения. И ошеломляет. Он поворачивается
и смотрит на ее лицо. Когда он заговаривает -- это не ответ.
-- Прошу вас, не двигайтесь.
Он подносит кисть к женскому лицу, на миг замирает, касается хохолком
ее губ и осторожно проводит им от одного уголка рта до другого. Хохолок
обрастает карминным налетом. Окинув его быстрым взглядом, человечек макает
кисточку в воду и поднимает глаза к морю. На женские губы ложится душистая
тень; в голове проносится невольная мысль: "Морская вода, этот человек пишет
море морем", и от этой мысли ее бросает в дрожь.
Женщина давно повернулась к нему спиной. Математически выверенными
шагами она перебирает обширный берег как четки. Налетевший ветер промокает
розовую кляксу, плескавшуюся нагишом в холщовой белизне. Можно часами
наблюдать за морем, и небом, и всем прочим, но ничего подобного этому цвету
не найти. Ничего, что можно было бы увидеть.
Приливы в здешних местах начинаются засветло. Незадолго до темноты.
Вода обступает человечка и его мольберт, поглощая их медленно, но верно. Оба
невозмутимо стоят где стояли, словно миниатюрный остров или двуглавый утес.
Плассон, художник.
Каждый вечер перед закатом за ним приплывает лодка. Вода уже доходит
ему до сердца. Так хочет он сам. Он взбирается в лодку, затаскивает мольберт
и возвращается домой.
Часовой уходит. Он выполнил свой долг. Опасность миновала. Гаснет в
закатных лучах образ, вновь не сумевший исполниться святости. И все из-за
человечка и его кисточек. Теперь, когда он ушел, времени больше нет. Все
обмирает с темнотой. А в темноте не может быть ничего настоящего.
2
...только изредка и так, что при встрече с ней иные перешептывались:
-- Это ее погубит;
либо:
-- Это ее погубит;
а еще:
-- Это ее погубит;
и даже:
-- Это ее погубит.
Кругом одни холмы.
Моя земля, думал барон Кервол.
Это не совсем болезнь...
