«Рассказы. Юморески. 1883—1884»

— Браво! Молодец мужчина! Сидим, смотрим… Спать не хочется и даже не дремлется… От думского или земского протокола я давно бы уже спал… Публика начинает шептаться, хихикать… Магнетизер конфузится и начинает мигать глазами… Бедняжка! Кому приятно потерпеть фиаско? Спасите его, духи, пошлите на мои веки Морфея! — Не поддается! — говорит тот же голос. — Довольно, бросьте! Говорил же я, что всё это фокусы! И вот, в то время, когда я, вняв голосу приятеля, сделал движение, чтобы подняться, моя рука нащупала на своей ладони посторонний предмет… Пустив в ход осязание, я узнал в этом предмете бумажку. Мой папаша был доктором, а доктора одним осязанием узнают качество бумажки. По теории Дарвина я со многими другими способностями унаследовал от папаши и эту милую способность. В бумажке узнал я пятирублевку. Узнав, я моментально уснул. — Браво, магнетизер! Доктора, бывшие в зале, подошли ко мне, повертелись, понюхали и сказали: — Н да… Усыплен… Магнетизер, довольный успехом, помахал над моей головой руками, и я, спящий, зашагал по зале. — Тетанируйте его руку! — предложил кто то. — Можете? Пусть его рука окоченеет… Магнетизер (не робкий человек!) вытянул мою правую руку и начал производить над ней свои манипуляции: потрет, подует, похлопает. Моя рука не повиновалась. Она болталась, как тряпка, и не думала коченеть. — Нет тетануса! Разбудите его, а то ведь вредно… Он слабенький, нервный… Тогда моя левая рука почувствовала на своей ладони пятирублевку… Раздражение путем рефлекса передалось с левой на правую, и моментально окоченела рука. — Браво! Поглядите, какая твердая и холодная! Как у мертвеца! — Полная анестезия, понижение температуры и ослабление пульса, — доложил магнетизер. Доктора начали щупать мою руку. — Да, пульс слабее, — заметил один из них. — Полный тетанус. Температура много ниже… — Чем же это объяснить? — спросила одна из дамочек. Доктор значительно пожал плечами, вздохнул и сказал: — Мы имеем только факты! Объяснений — увы! — нет… Вы имеете факты, а я две пятирублевки. Мои дороже… Спасибо магнетизму и за это, а объяснений мне не нужно… Бедный магнетизер! И зачем ты со мной, с аспидом, связался?

    P. S. Ну, не проклятие ли? Не свинство ли? Сейчас только узнал, что пятирублевки вкладывал в мой кулак не магнетизер, а Петр Федорыч, мой начальник… — Это, — говорит, — я тебе для того сделал, чтобы узнать твою честность… Ах, чёрт возьми! — Стыдно, брат… Нехорошо… Не ожидал… — Но ведь у меня дети, ваше превосходительство… Жена… Мать… При нонешней дороговизне… — Нехорошо… А еще тоже газету свою издавать хочешь… Плачешь, когда на обедах речи читаешь… Стыдно… Думал, что ты честный человек, а выходит, что ты… хапен зи гевезен… Пришлось возвратить ему две пятирублевки. Что ж делать? Реноме дороже денег. — На тебя я не сержусь! — говорит начальник. — Чёрт с тобой, натура уж у тебя такая… Но она! Она! У ди вительно! Она! кротость, невинность, бланманже и прочее! А? Ведь и она польстилась на деньги! Тоже уснула! Под словом она мой начальник подразумевает свою супругу, Матрену Николаевну…

    Ушла

    Пообедали.