... Во всяком случае, гораздо лучше, по
нашему мнению, разобрать басню и сказать: "вот какая мораль в ней
содержится, и эта мораль кажется нам хороша или дурна, и вот почему", -
нежели решить с самого начала: в этой басне должна быть такая-то мораль
(например, почтение к родителям) и вот как должна она быть выражена
(например, в виде, птенца, ослушавшегося матери и выпавшего из гнезда); но
эти условия не соблюдены, мораль не та (например, небрежность родителей о
детях) или высказана не так (например, в примере кукушки, оставляющей свои
яйца в чужих гнездах), - значит, басня не годится. Этот способ критики мы
видели не раз в приложении к Островскому, хотя никто, разумеется, и не
захочет в том признаться, а еще на нас же, с больной головы на здоровую,
свалят обвинение, что мы приступаем к разбору литературных произведений с
заранее принятыми идеями и требованиями. А между тем, чего же яснее, - разве
не говорили славянофилы: следует изображать русского человека добродетельным
и доказывать, что корень всякого добра - жизнь по старине; в первых пьесах
своих Островский этого не соблюл, и потому "Семейная картина" и "Свои люди"
недостойны его и объясняются только тем, что он еще подражал тогда Гоголю. А
западники разве не кричали: следует научать в комедии, что суеверие вредно,
а Островский колокольным звоном спасает от погибели одного из своих героев;
следует вразумлять всех, что истинное благо состоит в образованности, а
Островский в своей комедии позорит образованного Вихорева перед неучем
Бородкиным; ясно, что "Не в свои сани не садись" и "Не так живи, как
хочется" - плохие пьесы. А приверженцы художественности разве не
провозглашали: искусство должно служить вечным и всеобщим требованиям
эстетики, а Островский в "Доходном месте" низвел искусство до служения
жалким интересам минуты; потому "Доходное место" недостойно искусства и
должно быть причислено к обличительной литературе!...
|
