«Злоумышленник»

людей убил... Ежели б я рельсу унес или, положим, бревно поперек ейного пути положил, ну, тогды, пожалуй, своротило бы поезд, а то... тьфу! гайка! - Да пойми же, гайками прикрепляется рельса к шпалам! - Это мы понимаем... Мы ведь не все отвинчиваем... оставляем... Не без ума делаем... понимаем... Денис зевает и крестит рот. - В прошлом году здесь сошел поезд с рельсов,- говорит следователь.- Теперь понятно, почему... - Чего изволите? - Теперь, говорю, понятно, отчего в прошлом году сошел поезд с рельсов... Я понимаю! - На то вы и образованные, чтобы понимать, милостивцы наши... Господь знал, кому понятие давал... Вы вот и рассудили, как и что, а сторож тот же мужик, без всякого понятия, хватает за шиворот и тащит... Ты рассуди, а потом и тащи! Сказано - мужик, мужицкий v. ум... Запишите также, ваше благородие, что он меня два раза по зубам ударял и в груди. - Когда у тебя делали обыск, то нашли еще одну гайку... Эту в каком месте ты отвинтит и когда? - Это вы про ту гайку, что под красным сундучком лежала? - Не знаю, где она у тебя лежала, но только нашли ее. Когда ты ее отвинтил? - Я ее не отвинчивал, ее мне Игнашка, Семена кривого сын, дал. Это я про ту, что под сундучком, а ту, что на дворе в санях, мы вместе с Митрофаном вывинтили. - С каким Митрофаном? - С Митрофаном Петровым... Нешто не слыхали? Невода у нас делает и господам продает. Ему много этих самых гаек требуется. На каждый невод, почитай, штук десять... - Послушай... Тысяча восемьдесят первая статья Уложения о наказаниях говорит, что за всякое с умыслом учиненное повреждение железной дороги, когда оно может подвергнуть опасности следующий по сей дороге транспорт и виновный знал, что последствием сего должно быть несчастье... понимаешь? знал! А ты не мог не знать, к чему ведет это отвинчивание... он приговаривается к ссылке в каторжные работы. - Конечно, вы лучше знаете... Мы люди темные... нешто мы понимаем? - Все ты понимаешь! Это ты врешь, прикидываешься! - Зачем врать? Спросите на деревне, коли не верите... Без грузила только уклейку ловят, а на что хуже пескаря, да и тот не пойдет тебе без грузила. - Ты еще про шилишпера расскажи! - улыбается следователь. - Шилишпер у нас не водится... Путаем леску без грузила поверх воды на бабочку, идет голавль, да и то редко. - Ну, молчи... Наступает молчание. Денис переминается с ноги на ногу, глядит на стол с зеленым сукном и усиленно мигает глазами, словно видит перед собой не сукно, а солнце. Следователь быстро пишет. - Мне идтить? - спрашивает Денис после некоторого молчания. - Нет. Я должен взять тебя под стражу и отослать в тюрьму. Денис перестает мигать и, приподняв свои густые брови, вопросительно глядит на чиновника. - То есть как же в тюрьму? Ваше благородие! Мне некогда, мне надо на ярмарку; с Егора три рубля за сало получить... - Молчи, не мешай. - В тюрьму... Было б за что, пошел бы, а то так... здорово живешь... За что? И не крал, кажись, и не дрался... А ежели вы насчет недоимки сомневаетесь, ваше благородие, то не верьте старосте... Вы господина непременного члена спросите... Креста на нем нет, на старосте-то... - Молчи! - Я и так молчу...- бормочет Денис.- А что староста набрехал в учете, это я хоть под присягой... Нас три брата: Кузьма Григорьев, стало быть, Егор Григорьев и я, Денис Григорьев... - Ты мне мешаешь... Эй, Семен! - кричит следователь.- Увести его! - Нас три брата,- бормочет Денис, когда два дюжих солдата берут и ведут его из камеры.- Брат за брата не ответчик... Кузьма не платит, а ты, Денис, отвечай... Судьи! Помер покойник барин-генерал, царство небесное, а то показал бы он вам, судьям .. Надо судить умеючи, не зря... Хоть и высеки, но чтоб за дело, по совести...