... Вдруг, на прошлой неделе, я прохожу по
улице и, как посмотрел на приятеля - слышу жалобный крик: "А меня красят в
желтую краску!" Злодеи! варвары! они не пощадили ничего: ни колонн, ни
карнизов, и мой приятель пожелтел, как канарейка. У меня чуть не разлилась
желчь по этому случаю, и я еще до сих пор не в силах был повидаться с
изуродованным моим бедняком, которого раскрасили под цвет поднебесной
империи.
Итак, вы понимаете, читатель, каким образом я знаком со всем
Петербургом.
Я уже сказал, что меня целые три дня мучило беспокойство, покамест я
догадался о причине его. И на улице мне было худо (того нет, этого нет, куда
делся такой-то?) - да и дома я был сам не свой. Два вечера добивался я: чего
недостает мне в моем углу? отчего так неловко было в нем оставаться? - и с
недоумением осматривал я свои зеленые закоптелые стены, потолок, завешанный
паутиной, которую с большим успехом разводила Матрена, пересматривал всю
свою мебель, осматривал каждый стул, думая, не тут ли беда? (потому что коль
у меня хоть один стул стоит не так, как вчера стоял, так я сам не свой)
смотрел за окно, и все понапрасну... нисколько не было легче! Я даже вздумал
было призвать Матрену и тут же сделал ей отеческий выговор за паутину и
вообще за неряшество; но она только посмотрела на меня в удивлении и пошла
прочь, не ответив ни слова, так что паутина еще до сих пор благополучно
висит на месте. Наконец я только сегодня поутру догадался, в чем дело. Э! да
ведь они от меня удирают на дачу! Простите за тривиальное словцо, но мне
было не до высокого слога.....
|
