... Я тогда возрастал еще в Минервином храме, в
университете. С тех пор батюшка скончался, и я, сказав прости казанскому
рассаднику просвещения, поскакал сюда, чтоб воспользоваться приглашением
твоего барина. В нем, конечно, найду я друга, отца, покровителя, одним
словом всё. Ну, понял ли?
Иван. Понял-с. Так вашей повозке с пожитками постоять покамест на
улице?
Беневольский. Всё равно. Вели ей стоять на улице или въезжать на двор.
Мне не до того: в голове моей, в сердце такое что-то неизъяснимое, мир
незнаемый, смутная будущность!
Иван (отходя, говорит Федьке), Барин-то у тебя, видно, большой
искусник.
ЯВЛЕНИЕ 2
Беневольский, Федька
Беневольский. Что он тебе сказал?
Федька. Барин-де твой, видно, большой искусник.
Беневольский. Искусник... Так простолюдины называют артистов. Да, я
артист; где мой журнал дорожный? (Федька вынимает из сумки, что у него за
плечами, кучу бумаг и медный карандаш) Подавай сюда! Записать, непременно
записать первые чувства при въезде в столицу. (Пишет) Мирюсь с Тобою,
Провидение! я в желанной пристани...
Федька. Ох, кабы перекусить что-нибудь! Да у кого здесь попросишь? все
и люди-то смотрят на тебя такими тузами, как будто сами господа; а позывает,
ой! позывает: кибитчонка-то всё вытрясла, проклятая.
Беневольский...
|
