Поляки пируют в Москве; вор Сапега обложил Троицу, а от нее далеко ли и до нас! Прогневали мы господ..
елеза; одеяло ярко-рыжего цвета с бледно-голубыми полосками, красная подушка, голубая подушка, соломенная корзина для мусора, две стеклянные вазы под цветы, штопоры, открывал..
- И что это на них нашло? - пробормотал Билл, задирая голову, чтобы получше разглядеть гору. "Королева Мэри" ..
Вы читаете «Жены артистов (перевод...с португальского)», страница 1 (прочитано 0%)
Чехов Антон Павлович
А. П. Чехов. Полное собрание сочинений и писем в 30-ти томах.
Сочинения. Том 1. М., "Наука", 1983
Свободнейший гражданин столичного города Лиссабона, Альфонсо Зинзага,
молодой романист, столь известный... только самому себе и подающий великие
надежды... тоже самому себе, утомленный целодневным хождением по бульварам и
редакциям и голодный, как самая голодная собака, пришел к себе домой. Обитал
он в 147 номере гостиницы, известной в одном из его романов под именем
гостиницы "Ядовитого лебедя". Вошедши в 147 номер, он окинул взглядом свое
коротенькое, узенькое и невысокое жилище, покрутил носом и зажег свечу,
после чего взорам его представилась умилительная картина. Среди массы бумаг,
книг, прошлогодних газет, ветхих стульев, сапог, халатов, кинжалов и
колпаков, на маленькой, обитой сизым коленкором кушетке спала его
хорошенькая жена, Амаранта. Умиленный Зинзага подошел к ней и, после
некоторого размышления, дернул ее за руку. Она не просыпалась. Он дернул ее
за другую руку. Она глубоко вздохнула, но не проснулась. Он похлопал ее по
плечу, постукал пальцем по ее мраморному лбу, потрогал за башмак, рванул за
платье, чхнул на всю гостиницу, а она... даже и не пошевельнулась.
"Вот спит-то! - подумал Зинзага. - Что за черт? Не приняла ли она яду?
Моя неудача с последним романом могла сильно повлиять на нее..."
И Зинзага, сделав большие глаза, потряс кушетку. С Амаранты медленно
сползла какая-то книга и, шелестя, шлепнулась об пол. Романист поднял книгу,
раскрыл ее, взглянул и побледнел. Это была не какая-то и отнюдь не
какая-нибудь книга, а его последний роман, напечатанный на средства графа
дон Барабанта-Алимонда, - роман "Колесование в Санкт-Московске сорока
четырех двадцатиженцев", роман, как видите, из русской, значит самой
интересной жизни - и вдруг...
- Она уснула, читая мой роман!?! - прошептал Зинзага. - Какое
неуважение к изданию графа Барабанта-Алимонда и к трудам Альфонсо Зинзаги,
давшего ей славное имя Зинзаги!
- Женщина! - гаркнул Зинзага во все свое португальское горло и стукнул
кулаком о край кушетки.
Амаранта глубоко вздохнула, открыла свои черные глаза и улыбнулась.
- Это ты, Альфонсо? - сказала она, протягивая руки.
- Да, это я!.. Ты спишь? Ты... спишь?.. - забормотал Альфонсо, садясь
на дрябло-хилый стул. - Что ты делала перед тем, как уснула?
- Ходила к матери просить денег.
- А потом?
- Читала твой роман.
- И уснула? Говори! И уснула?
- И уснула...
... Или в пороки впал и гнусность возлюбил, Или чувствительность из сердца истребил?
- Душа моя во мне, я тот же, что я был.
- Дела твои с тобой, душа твоя с тобою. Престань стенать. Кто мог всесильною рукою И сердце любяще, и душу нежну дать, К утехам может тот тебя опять воззвать. А если твоего сна совесть не тревожит И память прежних дел печаль твою не множит, То верь, что всем бедам уж близок стал конец. Закон незыблемый поставил всеотец, Чтоб обновление из недр премен рождалось, Чтоб все крушением в природе обновлялось, Чтоб смерть давала жизнь и жизнь давала смерть,- То шествие судьбы возможно ли претерть? На восходящую воззри теперь денницу, На лучезарную ее зри колесницу: Из недр густейшей мглы, смертообразна сна, Возобновленну жизнь земле несет она.
- Се живоносное светило возблистало И утренни мечты от глаз моих прогнало, Приятный тихий сон телесность обновил, И в сердце паки я надежду ощутил.
- Подобно ей печаль в веселье претворится, Оружьем радости вся горесть низложится, На крыльях радости умчится скорбь твоя, Мужайся и будь тверд, с тобой пребуду я. Начало 1791 (?)
А.Н.Радищев. Стихотворения. Библиотека поэта. Большая серия. 2-е изд. Ленинград: Советский писатель, 1975.
ЭПИТАФИЯ
О! если то не ложно, Что мы по смерти будем жить,- Коль будем жить, то чувствовать нам должно; Коль будем чувствовать, нельзя и не любить. Надеждой сей себя питая И дни в тоске препровождая, Я смерти жду, как брачна дня; Умру и горести забуду, В объятиях твоих я паки счастлив буду. Но если ж то мечта, что сердцу льстит, маня, И ненавистный рок отъял тебя навеки, Тогда отрады нет, да льются слезны реки.
Тронись, любезная! стенаниями друга, Се предстоит тебе в объятьях твоих чад; Не можешь коль прейти свирепых смерти врат, Явись хотя в мечте, утеши тем супруга... 1753
А.Н.Радищев. Стихотворения. Библиотека поэта. Большая серия. 2-е изд. Ленинград: Советский писатель, 1975...
