«Палата No 6»

... Лошади одна за одной, осторожно ступая по
соломе и обнюхивая ее, стали проходить: молодые кобылки, стригуны, сосунчики
и тяжелые матки, осторожно, по одной, и воротах пронося свои утробы. Молодые
кобылки теснились иногда по двое, по трое, кладя друг другу головы через
спины, и торопились ногами в воротах, за что всякий раз получали бранные
слова от табунщиков. Сосунчики бросались к ногам иногда чужих маток и звонко
ржали, отзываясь на короткое гоготанье маток.
Молодая кобылка-шалунья, как только выбралась за ворота, загнула вниз и
набок голову, взнесла задом и взвизгнула; но все-таки не посмела забежать
вперед серой старой, осыпанной гречкой Жулдыбы, которая тихим, тяжелым
шагом, с боку на бок переваливая брюхо, степенно шла, как всегда, впереди
всех лошадей.
За несколько минут столь оживленный полный варок печально опустел;
грустно торчали столбы под пустыми навесами, и виднелась одна измятая,
унавоженная солома. Как ни привычна была эта картина опустения пегому
мерину, она, должно быть, грустно подействовала на него. Он медленно, как бы
кланяясь, опустил и поднял голову, вздохнул, насколько ему позволял стянутый
трок, и, ковыляя своими погнутыми нерасходившимися ногами, побрел за
табуном, унося на своей костлявой спине старого Нестера.
"Знаю: теперь, как выедем на дорогу, он станет высекать огонь и закурит
свою деревянную трубочку в медной оправе и с цепочкой,- думал мерин. - Я рад
этому, потому что рано поутру, с росой, мне приятен этот запах и напоминает
много приятного; досадно только, что с трубочкой в зубах старик всегда
раскуражится, что-то вообразит о себе и сядет боком, непременно боком; а мне
больно с этой стороны. Впрочем, бог с ним, мне не в новости страдать для
удовольствия других. Я даже стал уже находить какое-то лошадиное
удовольствие в этом. Пускай его хорохорится, бедняк. Ведь только и
храбриться ему одному, пока его никто не видит, пускай сидит боком",-
рассуждал мерин и, осторожно ступая покоробленными ногами, шел посередине
дороги.

ГЛАВА II