... На лице, заросшем волосами и сплошь покрытом
грязью, в нескольких местах были налеплены пластыри. Однако сами черты
были вполне обыкновенными.
Выжимая воду из волос и отирая капли с лица, бродяга тихим голосом
позвал кота по имени:
- Микэ, Микэ!
Кот, оттого что голос был ему знаком, снова поднял прижатые было уши.
Однако с места не трогался и время от времени с опаской поглядывал на
пришедшего. Бродяга тем временем снял свой рогожный плащ и уселся перед
котом на пол, скрестив босые ноги, настолько грязные, что из-за грязи не
видно было кожи.
- Ну что, Микэшка? Я вижу, никого тут нет, выходит, одного тебя не
выселили.
Бродяга засмеялся и своей большой рукой погладил кота по голове. Кот
весь напрягся, словно приготовился бежать. Но - только и всего: он не
отскочил, а наоборот, опять сел, как прежде, и понемногу даже стал щурить
глаза. Погладив кота, бродяга, отогнув кверху полу своего старого кимоно,
вытащил из-за пазухи масляно поблескивающий пистолет и при тусклом свете
стал осматривать курок. Какой-то бродяга с пистолетом в кухне всеми
покинутого дома, в котором царила атмосфера войны, - это была, несомненно,
картина необычная, какая бывает в романах... Но кот, сощуря глаза и
по-прежнему выгибая спину, сидел спокойно, словно знал все тайны.
- А завтра, Микэшка, тут всюду дождем будут падать пули. Попадет в тебя
- тут тебе и крышка. Так что завтра спрячься под пол и сиди там весь день,
что бы ни происходило...
Осматривая свой пистолет, бродяга время от времени заговаривал с котом.
- Мы с тобой старые знакомые. Но сегодня мы распрощаемся. Завтра и для
тебя злой день, и я, может быть, завтра умру. А если не умру и останусь
жив, все же по-прежнему рыться с тобой в помойках я не намерен. Ты,
вероятно, будешь очень доволен?
В это время шум дождя снова усилился. Тучи нависли низко-низко над
самой крышей, окутывая мглой черепицу...
|
