Было время, когда кассиры грабили и наше Общество. Страшно вспомнить! Они не обкрадывали, а буквально вылизывали нашу бедную кассу. Наутро нашей кассы было обито зеленым бархатом - и бархат украли. А один так увлекся, что вместе с деньгами утащил замок и крышку. За последние пять лет у нас перебывало девять кассиров, и все девять шлют нам теперь в большие праздники из Красноярска свои визитные карточки. Все девять!
- Это ужасно! Что делать? - вздыхали мы, когда отдавали под суд девятого. - Стыд, срам! Все девять подлецы!
И стали мы судить и рядить: кого взять в кассиры? Кто не мерзавец? Кто не вор? Выбор наш пал на Ивана Петровича, помощника бухгалтера: тихоня, богомольный и живет по-свински, не комфортабельно. Мы его выбрали, благословили на борьбу с искушениями и успокоились, но... не недолго!
На другой же день Иван Петрович явился в новом галстухе. На третий он приехал в правление на извозчике, чего раньше с ним никогда не было.
- Вы заметили? - шептались мы через неделю. - Новый галстух... Пенсне... Вчера на именины приглашал. Что-то есть... Богу стал чаще молиться... Надо полагать, совесть нечиста...
Сообщили свои сомнения его превосходительству.
- Неужели и десятый окажется канальей? - вздохнул наш директор. - Нет, это невозможно... Человек такой нравственный, тихий... Впрочем... пойдемте к нему!
Подошли к Ивану Петровичу и окружили его кассу.
- Извините, Иван Петрович, - обратился к нему директор умоляющим голосом. - Мы доверяем вам... Верим! М-да... Но, знаете ли... Позвольте обревизовать кассу! Уж вы позвольте!
- Извольте-с! Очень хорошо-с! - бойко ответил кассир. - Сколько угодно-с!
Начали считать. Считали, считали и недосчитались четырехсот рублей... И этот?! И десятый?! Ужасно! Это во-первых; а во-вторых, если он в неделю прожрал столько денег, то сколько же украдет он в год, в два! Мы остолбенели от ужаса, изумления, отчаяния... Что делать? Ну, что? Под суд его? Нет, это старо и бесполезно. Одиннадцатый тоже украдет, двенадцатый тоже... Всех не отдашь под суд. Вздуть его? Нельзя, обидится... Изгнать и позвать вместо него другого? Но ведь одиннадцатый тоже украдет! Как быть? Красный директор и бледные мы глядели в упор на Ивана Петровича и, опершись о желтую решетку, думали... Мы думали, напрягали мозги и страдали... А он сидел и невозмутимо пощелкивал на счетах, точно не он украл... Мы долго молчали.
- Ты куда девал деньги? - обратился к нему наконец наш директор со слезами и дрожью в голосе.
- На нужды, ваше превосходительство!
- Гм... На нужды... Очень рад! Молчать! Я тттебе...
Директор прошелся по комнате и продолжал:
- Что же делать? Как уберечься от подобных... идолов? Господа, чего же вы молчите? Что делать? Не пороть же его, каналью! (Директор задумался.) Послушай Иван Петрович... Мы взнесем эти деньги, не станем срамиться оглаской, черт с тобой, только ты откровенно без экивок... Женский пол любишь, что ли?
Иван Петрович улыбнулся и сконфузился.
- Ну, понятно, - сказал директор. - Кто их не любит? Это понятно...
