За то, что льстил и подличал перед графом до такой степени, что гадко было видеть это!.. Только что ноги не целовал у него!.. Вильгельмина Федоровна...
. Фернандо входит. Донна Мария не видит его, выходит в дверь. Эмилия из-под мантельи, следуя за мачехой, роняет записку. Фернандо, глядевший вслед за нею, подымает...
e earth, and it is about 93 millions of miles away, while the mass of the moon is about 1-80th of that of the earth, but it averages only 240,000 miles away, varying between 220,00..
В кабинет доктора входит тусклая личность с матовым взглядом и катаральной физиономией. Судя по размерам носа и мрачно меланхолическому выражению лица, личность не чужда спиртных напитков, хронического насморка и философии.
Она садится в кресло и жалуется на одышку, отрыжку, изжогу, меланхолию и противный вкус во рту.
- Чем вы занимаетесь?- спрашивает доктор.
- Я - драматург!- заявляет личность не без гордости.
Доктор мгновенно проникается уважением к пациенту и почтительно улыбается.
- Ах, это такая редкая специальность...- бормочет он.- Тут такая масса чисто мозговой, нервной работы!
- По-ла-гаю...
- Писатели так редки... их жизнь не может походить на жизнь обыкновенных людей... а потому я просил бы вас описать мне ваш образ жизни, ваши занятия, привычки, обстановку... вообще какой ценой достигается вам ваша деятельность...
- Извольте-с...- соглашается драматург.- Встаю я, сударь мой, часов этак в двенадцать, а иногда и раньше... Вставши, сейчас же выкуриваю папиросу и выпиваю две рюмки водки, а иногда и три... Иногда, впрочем, и четыре, судя по тому, сколько выпил накануне... Так-с... Если же я не выпиваю, то у меня начинает рябить в глазах и стучать в голове.
- Вероятно, вы вообще много пьете?
- Не-ет, где же много? Если пью натощак, то это просто зависит, как я полагаю, от нервов... Потом, одевшись, я иду в Ливорно или к Саврасенкову, где завтракаю... Аппетит вообще у меня плохой... Съедаю я за завтраком самую малость: котлетку или полпорции осетрины с хреном. Нарочно выпьешь рюмки три-четыре, а все аппетиту нет... После завтрака пиво или вино, сообразно с финансами...
- Ну, а потом?
- Потом иду куда-нибудь в портерную, из портерной опять в Ливорно на бильярде играть... Проходишь этак часов до шести и едешь обедать... Обедаю я мерзко... Верите ли, иной раз выпьешь рюмок шесть-семь, а аппетиту - ни-ни! Завидно бывает на людей глядеть: все суп едят, а я видеть супа не могу и вместо того, чтоб есть, пиво пью... После обеда иду в театр...
- Гм... Театр, вероятно, вас волнует?
- Ужжасно! Волнуюсь и раздражаюсь, а тут еще приятели то и дело: выпьем да выпьем! С одним водки выпьем, с другим красного, с третьим пива, ан глядь - к третьему действию ты уж и на ногах еле стоишь... Черт их знает, эти нервы... После театра в Салон едешь или в маскарад к Ррродону... Из Салона или маскарада, сами понимаете, не скоро вырвешься... Коли утром дома проснулся, то и за это говори спасибо... Иной раз по целым неделям дома не ночуешь...
- Гм... жизнь наблюдаете?
- Нну, да... Раз даже до того расстроились нервы, что целый месяц дома не жил и даже адрес свой позабыл... Пришлось в адресном столе справляться... Вот, как видите, почти каждый день так!
- Ну-с, а пьесы когда вы пишите?
- Пьесы? Как вам сказать?- пожимает плечами драматург.- Все зависит от обстоятельств...
- Потрудитесь описать мне самый процесс вашей работы...
- Прежде всего, сударь мой, мне в руки случайно или через приятеле - самому-то мне некогда следить! - попадается какая-нибудь французская или немецкая штучка. Если она годится, то я несу ее к сестре или нанимаю целковых за пять студента... Те переводят, а я, понимаете ли, подтасовываю под русские нравы: вместо иностранных фамилий ставлю русские и прочее... Вот и все... Но трудно! Ох, как трудно!
Тусклая личность закатывает глаза и вздыхает... Доктор начинает его выстукивать, выслушивать и ощупывать...
... Она вернулась к пациенту и ощупала его живот. До кишечника кандидоз еще не добрался. Вдруг Клер замерла. Незнакомец свистел. Громко свистел. И весело. Он не был болен. Ни один больной не станет так свистеть в приемной. Может, это тот, кто украл у нее сумку? Да, конечно, это он. Ведь в кошельке у Клер он обнаружил всего двести франков. Этого оказалось мало. Он видел ее документы, знает, что она врач, и пришел за деньгами, которые она получает за консультации. И теперь ждет, когда она останется одна. Пока старик одевался, Клер приоткрыла ящик стола. И зажала в кулаке холодный баллончик со слезоточивым газом. Положила его в карман. Вдруг незнакомец перестал свистеть. Когда Клер, провожая пациента, подошла к двери, человек исчез. Она прислонилась спиной к двери и глубоко вздохнула. И только тут заметила, что на подушке прямо на виду посередине диванчика лежит сумка, ее сумка, которую у нее украли. Взяли только деньги и кредитную карточку. Клер отменила слесаря. И приготовилась к приходу следующей больной, с отитом. Было восемь часов. Как всегда по вечерам, Клер, проводив последнего пациента, задержалась у себя в кабинете. Она разглядывала свою крохотную смотровую комнату, блестящие стальные крепления стола, инструменты и флаконы, аккуратно расставленные и разложенные в стеклянном шкафу. Она села в одно из двух кресел для пациентов и огляделась, как это сделал бы больной, пришедший к ней впервые. Плакаты в рамочках, лампы, книжный шкаф, ковер, все ей здесь нравилось. Клер закрыла глаза. Она была счастлива. Становилось все холоднее. Скоро гриппов, ангин и бронхитов будет больше и больше. Осень и зима были ее любимыми временами года. Квартиру она разделила надвое. Кабинет занимал большую часть, а жила Клер в совсем маленькой комнате. Дверь между ними была приоткрыта. Клер вздохнула. Мишель уже пришел. Она оставила его два года назад и жила одна, но виделись они чуть ли не каждый день. И у Мишеля тоже были ключи. Она вошла бесшумно. Лежа на кровати, он не читал, не смотрел телевизор, даже не спал. Он ничего не делал. Он ждал ее. Она кашлянула. Увидев ее, он встал и подошел поцеловать. Потом, как всегда, внимательно посмотрел на нее...
