... Консул изучил документ.
Удостоверение моряка, No 18... "Гм... такой маленький номер... год рождения
- 1944. Сан-Франциско..." Консул поднял взгляд.
- Привет... Я смотрел, как ты рыбачишь. Так и знал, что ты ничего не
поймаешь. Слишком холодно.
- Зимой можно и подо льдом ловить.
- Это другое дело... но не весной, когда так холодно и ветер дует.
- Может, ты и прав. Просто делать было нечего.
- А тебе ничего и не нужно делать. Когда ты это поймешь, у тебя
появится масса дел. Иногда даже больше, чем сможешь осилить...
Мы разделись догола у меня во рту металлический привкус и покалывает
пальцы ног. Там стоит мальчик, он трижды дергает пальцем, и его хуй послушно
встает, волосы на лобке блестят в грязном желтом свете, тени бормочут
похотливые слова...
- Конечно наверху если вы там выдержите очень разреженный воздух вы
понимаете бледный конь бледный всадник..
- Синие индейцы из Северной Каролины приветствуют вас с умирающего
запада...
Три молодых человека, толстая синяя плоть разбухла и почти
разлагается... пороховой дымок летит назад в лицо гороховой дымок и
каштановые волосы детство Берроуза бормоча в умирающем брате погас с
взорвавшейся звездой выстрелил от бедра радужная голова обрамленная мокрыми
листьями багровые сумерки под кружащими стервятниками его кашель за моей
спиной тощее тело чувствуешь кости... Он был влюблен в брусчатку дорог и
кроткого призрачного ребенка и парк где можно бродить... Ох Одри там
понравится со случайным мексиканским двойником его книги днем чтобы
попрощаться. Показал мне свой зашифрованный дневник в
его запоздавшее утро. Он искал что-то давным-давно.
Он взглянул на Джона, губы в капельках крови... улыбался, облизывая
кровь с последними красными лучами заходящего солнца его лицо вспыхнуло как
комета и померкло, когда солнце скрылось за тучей над Галифаксом...
|
