Чем больше мусора потребляешь тем меньше у тебя остается а чем больше у тебя есть тем больше потребляешь. Все галлюциногенные наркотики почита..
М., Юргенсон, 1900. Ор. 18, Ќ 2 - "Как над горячею золой..." М., Юргенсон, 1902. Асафьев Б. В. Весна. Пять стихотворений Тютчева. М., Музгиз, 1948...
Траппола. Да, про этого графа грех сказать что-нибудь хорошее. Ридольфо. Ну, ступайте молоть кофе да сварите свежего. Траппола. А вчерашний-то куда же? Ридольфо...
В низкой покривившейся избушке лесника Артема под большим темным образом сидели два человека: сам Артем, малорослый и тощий мужичонка, с старческим помятым лицом и с бородкой, растущей из шеи, и прохожий охотник, молодой рослый парень в новой кумачовой рубахе и в больших болотных сапогах. Сидели они на скамье за маленьким треногим столиком, на котором, воткнутая в бутылку, лениво горела сальная свечка.
За окном в ночных потемках шумела буря, какою обыкновенно природа разражается перед грозой. Злобно выл ветер, и болезненно стонали гнувшиеся деревья. Одно стекло в окне заклеено бумагой, и слышно было, как срывавшиеся листья стучали по этой бумаге.
- Я тебе вот что скажу, православный...- говорил Артем сиплым, тенорковым полушепотом, глядя немигающими, словно испуганными глазами на охотника.Не боюсь я ни волков, ни медведей, ни зверей разных, а боюсь человека. От зверей ты ружьем или другим каким орудием спасешься, а от злого человека нет тебе никакого спасения.
- Известно! В зверя выстрелить можно, а выстрели ты в разбойника, сам же отвечать будешь, в Сибирь пойдешь.
- Служу я, братец ты мой, тут в лесниках без малого тридцать лет,и сколько я горя от злых людей натерпелся, рассказать невозможно. Перебывало у меня тут их видимо-невидимо. Изба на просеке, дорога проезжая, ну и несет их. чертей. Ввалится какой ни на есть злодей и, шапки не снимавши, лба не перекрестивши, прямо на тебя лезет: "Давай, такой-сякой, хлеба!" А где я тебе хлеба возьму? По какому полному праву? Нешто я миллионщик, чтоб каждого прохожего пьяницу кормить? Он, известно, злобой глаза запорошило... креста на них, на чертях, нет... не долго думавши, трах тебя по уху: "Давай хлеба!" Ну, и даешь... Не станешь же с ними, с идолами, драться! У иного в плечах косовая сажень, кулачище, что твой сапог, а у меня сам видишь, какая комплекция. Меня мизинцем зашибить можно... Ну, дашь ему хлеба, а он нажрется, развалится поперек избы - и никакой тебе благодарности. А то бывают такие, что деньги спрашивают: "Отвечай, где деньги?" А какие у меня деньги? Откуда им быть?
- У лесника, да чтоб денег не было!- усмехнулся охотник.- Жалованье получаешь каждый месяц, да и, чай, лес тайком продаешь.
Артем пугливо покосился на охотника и задрыгал своей бородкой, как сорока хвостом.
- Молодой ты еще, чтоб мне такие слова говорить, - сказал он.- За эти самые слова ты перед богом ответчик. Ты сам из каких будешь? Откуда?
- Я из Вязовки. Старосты Нефеда сын.
- Ружьем балуешься... Я, когда помоложе был, тоже любил это баловство. Тэ-эк. Ох, грехи наши тяжкие! - зевнул Артем.- Беда-а! Добрых людей мало, а злодеев и душегубов не приведи бог сколько!
- Ты словно как будто и меня боишься...
- Ну, вот еще! Зачем мне тебя бояться! Я вижу... понимаю... Ты вошел, и не то чтобы как, а перекрестился, поклонился честь честью... Я понимаю... Тебе и хлебца дать можно... Человек я вдовый, печи не топлю, самовар продал... мяса или чего прочего не держу по бедности, но хлебца - сделай милость.
...
Много схваток и сеч, где колено скользит
У воителей в прахе, как в дребезги щит
Разлетелся, в щепы сокрушилось копье, -
А врагов не разнять разъяренных, -
И данаям судил и троянцам равно
Промыслитель святых неотменных судеб;
И что ныне вершится, свершиться должно:
Ни маслам не смягчить, ни слезам не залить
70 Всесожжений горящего гнева.
На бесславный покой обрекли нас года
И, на посох согнув, повелели влачить
Одряхлевшую плоть,
Возвратили нам давнее детство.
Ведь младенец - он старцу подобен. Еще
Не вселился Арей
В неповинное сердце; и сок молодой
Не успел забродить. А на ветхих дубах
80 Иссыхает листва. Беззащитней детей -
И на трех с костылем спотыкаясь ногах, -
Наяву - мы виденье ночное.
Из боковых дверей дома выходит Клитемнестра с рабынями.
Тиндареева дочь,
Клитемнестра! Что граду несешь, госпожа?
Али весть? Что за весть? От кого? Что гласит
Сей обряд, сей обход
Всех святынь, чередою, с дарами?
Всем родимым богам, что царят в вышине
И живут в глубине,
90 Что врата стерегут и свой град берегут,
Воскуряется дым благовонный.
В нем огонь золотой вспыхнет здесь, вспыхнет там
И взметнется столбом
Пожирая честной миротворной елей
И - бессмертных усладу - тончайший ливан.
Кладовых драгоценность царевых
Возлиянья скончав, мне, царица, скажи,
Что сказать не запрет!
Благовестье целит унывающий дух,
100 Разрешает печаль в благодарственный гимн.
Разошлась бы кручина, что сердце крушит!
Луч упал от веселых, от праздничных жертв,
Думу черную гонит надежда.
Клитемнестра, свершив жертвоприношение,
молча удаляется во дворец.
Хор
Строфа I
Знаменье славить хочу путеводное, жребий похода
Воинству предвозвестившее. Старости свыше,
С мощью песен,
Дар убеждать - ниспослан.
Когда цари,
Два сопрестольника, сильных согласьем,
110 Юность Эллады,
Пылом отмстительным в сердце горящую,
Тевкрам на гибель
За море слали, -
Сели, отколь не возьмись, два заоблачных
Царственных хищника в поле открытом,
По правую
Руку, что копьями блещет, от стана, -
Белый с тылу, и черный.
Дичь закогтив, пожирали орлы непраздной зайчихи
120 Из чрева вырванный приплод...