...
В обоих курильщиках было нечто общее, хотя чертами лица они не походили
друг на друга. В этих неряшливых фигурах, с крупными губами, зубами, носами
(Остродумов к тому же еще был ряб), сказывалось что-то честное, и стойкое, и
трудолюбивое.
- Видели вы Нежданова? - спросил наконец Остродумов.
- Видела; он сейчас придет. Книги в библиотеку понес.
Остродумов сплюнул в сторону.
- Что это он все бегать стал? Никак его не поймаешь.
Машурина достала другую папиросу.
- Скучает,- промолвила она, тщательно ее разжигая.
- Скучает! - повторил с укоризной Остродумов. - Вот баловство!
Подумаешь, занятий у нас с ним нету. Тут дай бог все дела обломатъ как
следует - а он скучает!
- Письмо из Москвы пришло? - спросила Машурина погодя немного.
- Пришло... третьего дня.
- Вы читали?
Остродумов только головой качнул.
- Ну... и что же?
- Что? Скоро ехать надо будет.
Машурина вынула папиросу изо рта.
- Это отчего же? Там, слышно, идет все хорошо.
- Идет своим порядком. Только человек один подвернулся ненадежный. Так
вот... сместить его надо; а не то и вовсе устранить. Да и другие есть дела.
Вас тоже зовут.
- В письме?
- Да; в письме. Машурина встряхнула своими тяжелыми волосами. Небрежно
скрученные сзади в небольшую косу, они спереди падали ей на лоб и на брови.
- Ну, что ж! - промолвила она, - коли выйдет распоряжение - рассуждать
тут нечего!
- Известно, нечего. Только без денег никак нельзя; а где их взять,
самые эти деньги?
Машурина задумалась...
|
