весело рассекала ладья, при каждом шаге вспыхивая игривым сферическим светом; то она видела себя об руку с прекрасным юношей, которого, казалось, она давно уже знала; где-то в..
.." "Еще весна, - как будто неземной..." "На заре ты ее не буди..." "Еще весны душистой нега..." Пчелы ..
С недавних пор у Тристана появилось чувство, что он перерос воровской мир и должен искать путь наверх, в мир рекламы, телевидения и самолетов. Теперь духи уве..
Жарко...
Анна Петровна. Я наждалась, терпение потеряла... Здоровы?
Платонов. Очень здоровы... Надо вам доложить, ваше превосходительство,
что вы и пополнели, и чуточку похорошели... Сегодня и жарко, и душно... Я уж
начинаю скучать за холодом.
Анна Петровна. Как они оба варварски пополнели! Экий счастливый народ!
Как жилось, Михаил Васильич?
Платонов. Скверно по обыкновению... Всю зиму спал и шесть месяцев не
видел неба. Пил, ел, спал, Майн Рида жене вслух читал... Скверно!
Саша. Жилось хорошо, только скучно, разумеется.
Платонов. Не скучно, а очень скучно, душа моя. За вами скучал
страшно... Как кстати для меня теперь мои глаза! Видеть вас, Анна Петровна,
после долгого, томительнейшего безлюдья и сквернолюдья - да ведь это
непростительная роскошь!
Анна Петровна. Нате вам за это папироску! (Дает ему папиросу.)
Закуривают.
Саша. Вы вчера приехали?
Анна Петровна. В десять часов.
Платонов. В одиннадцать видел у вас огни, да побоялся зайти к вам.
Небось утомлены были?
Анна Петровна. И что б зайти! Мы до двух проболтали.
Саша шепчет Платонову на ухо.
Платонов. Ах черт возьми! (Бьет себя по лбу.) Вот память-то! Что же ты
раньше молчала? Сергей Павлович!
Войницев. Что?
Платонов. А он и молчит! Женился и молчит! (Встает.) Я забыл, а они и
молчат!
Саша. Я забыла, пока он тут говорил... Поздравляю вас, Серей Павлович!
Желаю вам... всего, всего!
Платонов. Честь имею... (Кланяется.) Совет да любовь, милый человек!
Чудо сотворил, Сергей Павлович! Я от вас такого важного и отважного поступка
не ожидал! Как скоро и как быстро! Кто мог ожидать от вас такой ереси?
Войницев. Каков я? И скоро, и быстро! (Хохочет.) Я сам не ожидал от
себя такой ереси. Вмиг, батенька, склеилось дело. Влюбился и женился!
Платонов. Без "влюбился" не проходила ни одна зима, а в эту зиму еще и
женился, цензурой обзавелся, как говорит наш поп. Жена - это самая ужасная,
самая придирчивая цензура! Горе, если она глупа! Местечко нашли?
Войницев. Предлагают место в прогимназии, да не знаю, как быть. Но
хотелось бы мне в прогимназию! Жалованья мало, да и вообще...
Платонов. Берете?
Войницев. Пока еще решительно ничего не знаю.
... Но им-то ни к чему искать разоблачений, верно? Они-то ведь выглядят прямо героями, они ведь гордятся тем, что каждый из них может проследить свою генеалогию вплоть до самого Ковчега. Они были избранными, они все перенесли, они уцелели; для них довольно естественно сглаживать неловкости, демонстрировать удобную забывчивость. Но меня в этом смысле ничто не сдерживает. Я не был избранным. Собственно говоря, вместе с несколькими другими видами я никак не мог очутиться в числе избранных. Я был, так сказать, безбилетником; я тоже уцелел; я ускользнул оттуда (покинуть корабль было не легче, чем попасть на него); и я преуспел в жизни. Я стою немного особняком от остальной звериной братии, где еще сохраняются ностальгические союзы: есть даже Клуб Морских Волков, объединяющий виды, которые ни разу не страдали от качки. Когда я вспоминаю наше Путешествие, я не чувствую себя обязанным никому; благодарность не застит Мне глаза. Моему отчету вы можете верить. Думаю, вы уже догадались, что "Ковчег" был больше чем одним кораблем? Это название мы дали целой флотилии (ведь нельзя же рассчитывать втиснуть весь животный мир на единственное судно длиною в каких-нибудь триста локтей). Дождь шел сорок дней и сорок ночей? Да конечно же, нет -- это было бы не дольше самого обыкновенного английского лета. По моей прикидке, дождь шел года полтора. А вода стояла на земле сто пятьдесят дней? Подымай выше -- лет до четырех. И так далее. Представители вашего вида никогда не умели правильно оценивать сроки. Я приписываю это вашей непонятной одержимости числами, кратными семи. Вначале Ковчег состоял из восьми судов: галеона Ноя, который тащил на буксире судно с припасами, четырех кораблей поменьше -- их капитанами были Ноевы сыновья -- и шедшего на безопасном расстоянии (поскольку члены этой семьи очень боялись заразы) санитарного корабля...
