Взор, однажды проникший в сокровенную "истину" жизни, уже не в состоянии тешиться обманчивым покрывалом Маии, блеском и радостью призрачного реального мира...
Действительной причины исчезновения так никто и не узнал. И по прошествии семи лет на основани..
1849 г., апрель - май - В Париже напечатана французская брошюра Тютчева "Россия и революция", вызванная революционными событиями 1848 г...
Серьезно? В вас какая-то особенная закваска.
Войницев. Он романтик.
Глагольев 1. Может быть... Что ж? Романтизм вещь не безусловно дурная.
Вы изгнали романтизм... Хорошо сделали, но боюсь, что вы изгнали вместе с
ним что-то другое...
Анна Петровна. Не сводите, друг мой, на полемику. Не умею спорить.
Изгнали или не изгнали, но во всяком случае, умней стали, слава богу! Ведь
умней, Порфирий Семеныч? А это главное... (Смеется.) Выли бы умные люди, да
умнели бы, а остальное само собой приложится... Ах! Не рипите, Николай
Иваныч! Положите скрипку!
Трилецкий (вешает скрипку). Хороший инструмент.
Глагольев 1. Удачно однажды выразился Платонов... Мы, сказал он,
поумнели по части женщин, а поумнеть по части женщин значит втоптать самого
себя и женщину в грязь...
Трилецкий (хохочет). Должно быть, именинником был... Хватил лишнее...
Анна Петровна. Это он сказал? (Смеется.) Да, он любит иногда отпускать
такие изреченьица... Но да ведь он для красного словца... Кстати, к слову
пришлось... Кто такой, что за человек, на ваш взгляд, этот Платонов? Герой
или не герой?
Глагольев 1. Как вам сказать? Платонов, по-моему, есть лучший
выразитель современной неопределенности... Это герой лучшего, еще, к
сожалению, ненаписанного, современного романа... (Смеется.) Под
неопределенностью я разумею современное состояние нашего общества: русский
беллетрист чувствует эту неопределенность. Он стал в тупик, теряется, не
знает, на чем остановиться, не понимает... Трудно понять ведь этих господ!
(Указывает на Войницева.) Романы донельзя плохи, натянуты, мелочны... и
немудрено! Все крайне неопределенно, непонятно... Все смешалось до
крайности, перепугалось... Вот этой-то неопределенности, по моему мнению, и
является выразителем наш умнейший Платонов. Он здоров?
Анна Петровна. Говорят, что здоров.
Пауза.
Славный человечек...
Глагольев 1. Да... Его грешно не уважать. Я зимой несколько раз заезжал
к нему и никогда не забуду тех немногих часов, которые мне посчастливилось
провести с ним.
Анна Петровна (смотрит на часы). Пора ему уже быть. Сергей, ты посылал
за ним?
Войницев. Два раза.
Анна Петровна. Вы все врете, господа. Трилецкий, бегите, пошлите за ним
Якова!
Трилецкий (потягивается). Приказать на стол собирать?
Анна Петровна. Я сама прикажу.
Трилецкий (идет и сталкивается у двери с Бугровым).
... Согласно с общим заведеньем, Он в праздник пасхи, в Новый год К дядям и теткам с поздравленьем Скакал с прихода на приход...
Живее жизнью насладиться Алкал безумец молодой И начал с первых дней томиться Пределов светских теснотой. Ему в гостиных стало душно: То было глупо, это скучно. Из них Елецкой мой исчез, И на желанном им просторе Житьем он новым зажил вскоре Между буянов и повес. Развратных, своевольных правил Несчастный кодекс он составил; Всегда ссылалось на него Его блажное болтовство. Им проповедуемых мнений, Иль половины их большой, Наверно, чужд он был душой, Причастной лучших вдохновений; Но, мысли буйством увлечен, Вдвойне молву озлобил он.
С Москвой и Русью он расстался, Края чужие посетил; Там промотался, проигрался И в путь обратный поспешил. Своим пенатам возвращенный, Всему решительным венцом, Цыганку взял к себе он в дом, И, общим мненьем пораженный, Сам рушил он, над ним смеясь, Со светом остальную связь.
Тут нашей повести начало. Неделя светлая была И под Новинское звала Граждан московских. Все бежало, Все торопилось: стар и млад, Жильцы лачуг, жильцы палат, Живою, смешанной толпою, Туда, где, словно сам собою, На краткий срок, в единый миг, Блистая пестрыми дворцами, Шумя цветными флюгерами, Средь града новый град возник - Столица легкая безделья И бесчиновного веселья, Досуга русского кумир! Там целый день разгульный пир; Там раздаются звуки трубны, Звенят, гремят литавры, бубны; Паясы с зыбких галерей Зовут, манят к себе гостей. Там клепер знает чет и нечет; Ножи проворные венцом Кругом себя индеец мечет И бисер нижет языком. Гордясь лихими седоками, Там одноколки, застучав, С потешных гор летят стремглав...
