- Некоторые мужчины могут любить только мертвых, - сказал он. Они ищут гробницы и запахи земного чрева. - Я знаю, - сказала она. - Другие могут любить женщину только греховно и со стыдом...
Счастливы были жители тех стран,Где факелы вулканов пламенели...Весь мир одной надеждой робкой жил...
ужденный бежать людей, в ежечасном страхе, чтобы малейшее движение моей души не обратилось в преступление, я избегаю себе подобных, в отчаянии поверяю бумаге мою жизнь и тщетно..
Жарко! Эта жарь напоминает мне, жиду, Палестину.
(Садится у рояли и перебирает клавиши.) Там, говорят, очень жарко!
Трилецкий (встает). Так и запишем. (Вынимает записную книжку.) Так и
запишем-с, добрая женщина! (Записывает.) За генеральшей... за генеральшей
три рубля... Итого с прежними - десять. Эге! Когда я буду иметь честь
получить с вас эту сумму?
Глагольев 1. Эх, господа, господа! Невидали вы прошлого! Другое бы
запели... Поняли бы...(Вздыхает.) Не понять вам!
Войницев. Литература и история имеет, кажется, более прав на нашу
веру.... Мы не видели, Порфирий Семенович, прошлого, но чувствуем его. Оно у
нас очень часто вот тут чувствуется... (Бьет себя по затылку.) Вот вы так не
видите и не чувствуете настоящего.
Трилецкий. Прикажете считать за вами, votre excellence, или сейчас
заплатите?
Анна Петровна. Перестаньте! Вы не даете слушать!
Трилецкий. Да зачем вы их слушаете? Они до вечера будут говорить!
Анна Петровна. Сержель, дай этому юродивому десять рублей!
Войницев. Десять? (Вынимает бумажник.) Давайте, Порфирий Семенович,
переменим разговор...
Глагольев 1. Давайте, если он вам не нравится.
Войницев. Люблю вас слушать, но не люблю слушать то, что отзывается
клеветой... (Подает Трилецкому десять рублей.)
Трилецкий. Mersi. (Бьет по плечу Венгеровича.) Вот как нужно жить на
этом свете! Посадил беззащитную женщину за шахматы да и обчистил ее без
зазрения совести на десять рублей. Каково? Похвально?
Глагольев 1. Похвально. Вы, доктор, настоящий иерусалимский дворянин!
Анна Петровна. Перестаньте же, Трилецкий! (Глагольеву.) Так женщина
лучший человек Порфирий Семенович?
Глагольев 1. Лучший.
Анна Петровна. Гм... По-видимому, вы большой женолюбец, Порфирий
Семенович!
Глагольев 1. Да, я люблю женщин. Я им поклоняюсь, Анна Петровна. Я вижу
в них отчасти вс1 то, что я люблю: и сердце, и...
Анна Петровна. Вы им поклоняетесь... Ну а стоят они ваших поклонов?
Глагольев 1. Стоят.
Анна Петровна. Вы убеждены в этом? Сильно убеждены или только
заставляете себя так думать?
Трилецкий берет скрипку и водит по ней смычком.
Глагольев 1. Сильно убежден. Достаточно знать мне одну только вас,
чтобы быть убежденным в этом...
Анна Петровна.
... Я опустил винчестер и медленно прошел среди оторопелой толпы в отведенную мне хижину. Оставаться в деревне на ночь казалось мне небезопасным. Кроме того, я понимал, что по Проклятой пустыне можно было идти только ночью. Я приказал Мстеге готовиться в дорогу. Мы взяли с собой запас воды дней на пять, немного провизии и все необходимое для шалаша, чтобы было куда укрываться от зноя. Всю ношу я разделил на два равных вьюка, себе и Мстеге. Затем послал сказать начальнику племени, что мы уходим. Провожать нас вышла вся деревня, но все держались в значительном отдалении. До границы пустыни я шел, весело насвистывая. Взошел месяц. Грани пластов причудливо засветились под лунными лучами. В это время я услыхал чей-то голос. Обернувшись, я увидел, что колдун выступил из толпы вперед и тоже стоял на границе пустыни. Протянув руки в нашу сторону, он отчетливо произносил установленные слова. То было заклятие, обрекавшее нас духам-мстителям за то, что мы тревожим спокойствие пустыни. Луна стояла еще невысоко, и длинные тени от рук колдуна тянулись за нами в пустыню и долго с упорством цеплялись за наши ноги.
2
В тот же день к вечеру я начал путешествие, обещанное старику. Карта той части Африки, еще почти не исследованной, была мне известна много лучше, чем любому европейскому географу... Подвигаясь вперед, я все настойчивей собирал сведения о той местности, куда направлялся. Сначала только самые сведущие могли отвечать мне, что там лежит особая Проклятая пустыня. Потом стали встречаться лица, знавшие об этой пустыне разные сказания. Все говорили о ней неохотно. Через [несколько] дней пути мы пришли в страны, соседние с Проклятой пустыней. Здесь ее знали все, все ее видели, но никто не бывал в ней. Прежде выискивались смельчаки, вступавшие в пустыню, но, кажется, из них не возвратился никто. Мальчик, взятый мною как проводник, довел нас до самой пустыни ближайшими тропинками. За лесом путь шел через роскошную степь. К вечеру мы дошли до временной деревушки бечуанов, раскинутой уже у самого рубежа пустыни...
