У Софи сегодня урок музыки. Но я всегда считала Стюарта и Оливера противоположными полюсами чего-то... взросления пожалуй. Стюарт думал, что повзрослеть значит заня..
Тётушка стала сказывать, а те записывают: "Рабе Капитолине отверзть ложесна, а рабу Ларию усугубити веру"...
от которого сохло в горле и потом обливало тело, все пространство поля покрыто было народом, куда ни обращались глаза, отягченные солнечным сверканье..
Психологии!
Анна Петровна. Вы, кажется, острить собираетесь. Не острите, дорогой
мой! И надоело, и не к лицу вам... Вы заметили, что я не смеюсь, когда вы
острите? Пора, кажется, заметить...
Трилецкий. Ваш ход, votre excellence!..33 ваше превосходительство!..
(франц.) Берегите коня. Не смеетесь, потому что не понимаете... Так-с...
Анна Петровна. Чего глазеете? Ваш ход! Как полагаете? Ваша "она" будет
сегодня у нас или нет?
Трилецкий. Обещала быть. Дала слово.
Анна Петровна. Пора уж ей быть в таком случае. Первый час... Вы...
извините за нескромность вопроса... Вы и с этой "да так" или же серьезно?
Трилецкий. То есть?
Анна Петровна. Откровенно, Николай Иваныч! Не ради сплетен спрашиваю,
по-приятельски... Что Грекина дли вас и что вы для нее? Откровенно и без
острот, пожалуйста... Ну? Ей-ей, по-приятельски спрашиваю...
Трилецкий. Что она для меня и что я для нее? Пока неизвестно-с...
Анна Петровна. По крайней мере...
Трилецкий. Езжу к ней, болтаю, надоедаю, ввожу ее маменьку в расход по
кофейной части и... больше ничего. Ваш ход. Езжу, надо вам сказать, через
день, а иногда и каждый день, гуляю по темным аллейкам... Я толкую ей про
свое, она толкует мне про свое, причем держит меня за эту пуговку и снимает
с моего воротника пушок... Я ведь вечно в пуху.
Анна Петровна. Ну?
Трилецкий. Ну и ничего... Что собственно тянет меня к ней, определить
трудно. Скука ли то, любовь ли, или что-либо другое прочее, не могу знать...
Знаю, что после обеда мне бывает страшно скучно за ней... По случайно
наведенным справкам оказывается, что и она скучает за мной...
Анна Петровна. Любовь, значит?
Трилецкий (пожимает плечами). Очень может бит!.. Как вы думаете, люблю
я ее или нет?
Анна Петровна. Вот это мило! Вам же лучше знать...
Трилецкий. Э-э... да вы не понимаете меня!.. Ваш ход!
Анна Петровна. Хожу. Не понимаю, Николя! Женщине трудно понять вас в
этом отношении...
Пауза.
Трилецкий. Она хорошая девочка.
Анна Петровна. Мне нравится. Светленькая головка... Только вот что,
приятель... Не наделайте-ка вы ей как-нибудь неприятностей!.. Как-нибудь...
За вами этот грех водится... Пошляетесь, пошляетесь, наговорите кучу вздора,
наобещаете, разнесете славу и том и покончите... Мне ее жалко будет...
... Our pockets were full of deng, so there was no real need from the point of view of crasting any more pretty polly to tolchock some old veck in an alley and viddy him swim in his blood while we counted the takings and divided by four, nor to do the ultra-violent on some shivering starry grey-haired ptitsa in a shop and go smecking off with the till's guts. But, as they say, money isn't everything. The four of us were dressed in the height of fashion, which in those days was a pair of black very tight tights with the old jelly mould, as we called it, fitting on the crotch underneath the tights, this being to protect and also a sort of a design you could viddy clear enough in a certain light, so that I had one in the shape of a spider, Pete had a rooker (a hand, that is), Georgie had a very fancy one of a flower, and poor old Dim had a very hound-and-horny one of a clown's litso (face, that is). Dim not ever having much of an idea of things and being, beyond all shadow of a doubting thomas, the dimmest of we four. Then we wore waisty jackets without lapels but with these very big built-up shoulders (`pletchoes' we called them) which were a kind of a mockery of having real shoulders like that. Then, my brothers, we had these off-white cravats which looked like whipped-up kartoffel or spud with a sort of a design made on it with a fork. We wore our hair not too long and we had flip horrorshow boots for kicking. "What's it going to be then, eh?" There were three devotchkas sitting at the counter all together, but there were four of us malchicks and it was usually like one for all and all for one. These sharps were dressed in the heighth of fashion too, with purple and green and orange wigs on their gullivers, each one not costing less than three or four weeks of those sharps' wages, I should reckon, and make-up to match (rainbows round the glazzies, that is, and the rot painted very wide)...
