сь включенным радио, и странным образом первое, что мы услышали, было сообщение в последних известиях о том, что море вдоль берега Бретани залито мазутом, в результате чего погибл..
Динь-динь-динь, динь-динь-динь. Миша учтиво поклонился; мальчик-колокольчик взял его за руку, и они пошли...
Она [...] весь народ, она история, наша история, созданная нами, для нас живущая. Мы обвенчались с ней волей и неволею, и нет развода...
)
Помните, матушка, прошлый год? Ха-ха! Люблю таких особ, побей меня бог! Не
люблю малодушия! Вот она где самая-то и есть эмансипация женская! Ее в
плечико нюхаешь, а от нее порохом, Ганнибалами да Гамилькарами пахнет!
Воевода, совсем воевода! Дай ей эполеты, и погиб мир! Поедем! И Сашку с
собой возьмем! Всех возьмем! Покажем им, что значит кровь военная, Диана
божественная, ваше превосходительство! Александра Македонская!
Платонов. А ты уже клюкнул, полковник?
Иван Иванович. Разумеется... Sans doute...77 Без сомнения (франц.)
Платонов. То-то ты так и раскудахтался.
Иван Иванович. Я приехал сюда, братец мой, часов в восемь... Все еще
спали... Пришел сюда и давай ногами стучать... Смотрю, выходит она...
смеется... Бутылочку мадерки распили. Диана три рюмочки выпила, а я
остальное...
Анна Петровна. А нужно это рассказывать!
Вбегает Трилецкий.
ЯВЛЕНИЕ VII
Те же и Трилецкий.
Трилецкий. Господам родственникам!
Платонов. А-а-а... Плохой лейб-медик ее превосходительства! Argentum
nitricum... aquae sestillatae...88 Ляпис... Дистиллированной воды (лат.)
Очень рад видеть, любезный! Здоров, сияет, блещет и пахнет!
Трилецкий (целует Сашу в голову). Да и разнесли черти твоего Михаила!
Бык, настоящий бык!
Саша. Фи, как от тебя духами пахнет! Здоров?
Трилецкий. Здоровехонек. Умно сделали, что пришли. (Садится.) Как дела,
Мишель?
Платонов. Какие?
Трилецкий. Твои, разумеется.
Платонов. Мои? А кто их знает, каковы они! Долго, брат, рассказывать,
да и неинтересно. Где это ты так шикарно остригся? Хороша прическа! Стоит
целковый?
Трилецкий. Меня не цирюльник чешет... У меня на это дамы есть, а дамам
я не за прическу плачу целковые... (Ест мармелад.) Я, братец ты мой...
Платонов. Сострить хочешь? Ни, ни, ни... Не беспокойся! Избавь,
пожалуйста.
ЯВЛЕНИЕ VIII
Те же, Петрин и Венгерович 1.
Петрин входит с газетой и садится. Венгерович 1 садится в угол.
Трилецкий (Ивану Ивановичу). Заплачь, отче!
Иван Иванович. Для чего мне плакать?
Трилецкий. Да вот, например, хоть от радости... Взгляни на меня! Это
сын твой!.. (Указывает на Сашу.
... Так мы узнавали, что бродячие пилоты не слишком много разговаривали в полете.
Река резко свернула на север и ушла от нас. Мы же по прежнему летели над землей, в край невысоких, с мягкими очертаниями, поросших травой холмов, сверкающих на солнце озер и разбросанных повсюду ферм.
Вот оно… снова приключение. Мы втроем да два наши самолета – вот все, что осталось от того, что начиналось весной как Великий Американский Воздушный Цирк, Презирающие Смерть Мастера Воздушной Акробатики, Настоящие Воздушные Бои Времен Великой Войны, Захватывающие и Опасные Фигуры Высшего Пилотажа и Фантастический Затяжной Прыжок с Парашютом. (А также: Надежные Пилоты с Государственной Лицензией Поднимут Вас в Воздух, и Вы Увидите Ваш Город с Высоты. Три Доллара за Полет. Тысячи Безаварийных Полетов).
Но в нынешние времена все остальные Великие Американские Авиаторы уже были связаны иными обязательствами; они повернули свои самолеты назад, в будущее из Прейри дю Шайен, штат Висконсин, и бросили Пола, Стью и меня летать одних в 1929 году.
Доведись нам жить в это время, и мы бы отыскивали для приземления поросшие травой поля и пастбища поближе к городкам. Мы бы на свой страх и риск занимались воздушной акробатикой, находили бы себе платных пассажиров. Мы знали, что пять самолетов, цирк в полном составе, мог бы по выходным собирать толпы зрителей; но захочет ли кто нибудь в будний день двинуться с места, чтобы увидеть всего два самолета, причем без всякой рекламы? От этого зависели наше горючее и масло, наша еда, наши поиски вчерашнего дня, наш образ жизни. Мы не могли смириться с тем, что времена приключений и самостоятельных людей безвозвратно ушли в прошлое.
Мы выбросили наши навигационные карты вместе с временем, из которого они пришли, и теперь совершенно затерялись в пространстве. Там, в холодной выси серебристого ревущего воздуха, я думал, что мы, должно быть, где нибудь над Висконсином или над северным Иллинойсом, но определиться с большей точностью был не в состоянии. Не было ни севера, ни юга, ни востока, ни запада. Только дующий откуда то ветер да мы, гонимые им в неведомом направлении, кружили здесь над городком, над лугом, над берегом озера, вглядываясь вниз...
