... - Если вы так судите, с вами, конечно, и толковать невозможно. А вы должны понять, что ум русского ученого есть плодородная нива, в эту ниву бросают семена, состоящие из летописей, архивных бумаг и иностранных сочинений; семена пускают ростки и в урочное время приносят обильные плоды. Но так как ячмень родит ячмень, а пшеница - пшеницу, то и плод, вырастающий на умственной ниве, представляет самое полное сходство с тем зерном, из которого он возник. Ученый, поглотивший летопись, производит куски летописи, а ученый, преодолевший груду немецких книг, порождает куски этих книг в более или менее верном переводе на отечественный язык. - К сожалению, ни сырым ячменем, ни сырою рожью, ни сырою пшеницею нельзя питаться; посылать зерновой хлеб за границу для того, чтобы его там превращали в печеный хлеб и потом возвращали нам для потребления, также считается не совсем удобным; на этом основании промышленность наша в отношении к хлебу и даже к некоторым другим веществам имела неосторожность изменить своему основному принципу и нарушить, таким образом, драгоценную цельность нашего народного духа; у нас не только сеют и жнут хлеб, но даже мелют и пекут его; у нас не [только] производят лен и коноплю, но даже и ткут холстину. Такой лукавый пример нашей промышленности не подействовал развращающим образом на важнейшие отправления нашей умственной жизни: ученые строго выдерживают свой характер и производят одно сырье; если публика, для которой, по-видимому, предназначаются эти продукты, находит их неудобоваримыми, то в этом уже виновата сама публика. Пусть она покается, пусть исправится и переродится, и тогда пойдет все превосходно, потому что "Ученые записки Академии наук" будут читаться нарасхват, а "Отечественные записки" и "Русский вестник" будут ежедневно выслушивать от самой публики строгие замечания за легкомысленность тона и за неумеренную живость изложения...