Да для чего он есть, того никто не знает. Довольно я молол, пора и помолчать; Петрушка, может быть, вам станет отвечать". "Я мысль мою скажу, - вещает мне П..
- "Поэтому я лгу! Негодный! слыхана ль такая дерзость в свете! Да помнится, что ты еще в запрошлом л..
22 Если у тебя есть фонтан, заткни его; дай отдохнуть и фонтану. 23 Женатый повеса воробью подобен...
Чехов Антон Павлович (1860 год, Таганрог - 1904 год, Баденвейлер, Германия) - великий русский прозаик, драматург.
Краткая хроника жизни.
1860, 17(29) января - А. П. Чехов родился в Таганроге в мещанской семье.
1868-1879 - учился в Таганрогской гимназии, по окончании которой поступил на медицинский факультет Московского университета.
1880 - начал печатать короткие юмористические рассказы в журналах "Стрекоза", "Будильник", "Осколки" и других.
1884 - окончил университет, занялся медицинской практикой.
1888 - повесть "Степь".
1890 - А. П. Чехов совершает поездку на Сахалин, где совершает сплошную перепись каторжных и ссыльных поселенцев. Пишет книгу "Остров Сахалин" (1893-1894).
1892 - поселился под Москвой, в деревне Мелихово (ныне Чеховский район), близ Лопасни (ныне город Чехов), в приобретенной им усадьбе (с 1944 г. - музей-усадьба Чехова). Создает повести и новеллы - "Дуэль", "Дом с мезонином", "Палата номер 6" и прочие.
1897-1899 - участие во всеобщей переписи населения, работа участковым врачом во время эпидемий холеры. Создает пьесы "Чайка", "Дядя Ваня", "Три сестры".
1901 - женился на актрисе художественного театра О. Л. Книппер.
1902 - вследствие заболевания туберкулезом переселяется в Ялту, где сближается с Горьким. Вместе с В. Г. Короленко в знак протеста против отмены Николаем Вторым избрания Горького почетным академиком отказался от звания почетного академика, присужденного ему в 1900 году.
1903-04 - пишет пьесу "Вишневый сад".
1904, июнь - А. П. Чехов в связи с обострением туберкулеза выезжает в Германию для лечения на курорт Браденвейлер, где скончался 2 (15) июля А. П. Чехов похоронен в Москве.
Творчество и жизнь писателя.
Дед писателя по отцу, крепостной из Воронежской губернии, выкупил себя с семьей на волю. Отец Чехова, глубоко верующий человек, владел небольшой бакалейной лавкой, но впоследствии разорился. Дети должны были помогать отцу в торговле, а также петь в организованном им церковном хоре. В 1879 Чехов поступает в Московский университет, где получает диплом врача, однако главным делом его жизни еще во время учебы становится литература.
Жизнерадостный по природе, одаренный редкою наблюдательностью, отменным остроумием и чисто гоголевской способностью подмечать и схватывать смешные черточки в поступках и характерах людей, Чехов начал свою писательскую деятельность в сатирических журналах “Будильнике”, “Осколках”, “Стрекозе” и др. под псевдонимами Антоша Чехонте, Балдастов и Человек без селезенки. Уже в ранних рассказах (“Письмо донского помещика”, “Злоумышленник”, “Орден” и “Хирургия”) он обнаружил недюжинный талант и много тонкого юмора, охотно пользуясь шаржем как литературным приемом, к которому он прибегал и впоследствии, особенно в своих комедиях и одноактных водевилях, вроде “Медведя” и “Юбилея”. Но даже в этот первый период, наряду с легкой карикатурой и добродушным смехом, в творчестве Чехова наметились иные, более серьезные мотивы, сближавшие его с преобладающими веяниями 1880-х.
В своих более зрелых произведениях (повести и рассказы: “Степь”, “Палата № 6”, “Дуэль”, “Человек в футляре”, “Моя жизнь”, “Скучная история”; драмы “Иванов”, “Чайка”, “Дядя Ваня”, “Три сестры”, “Вишневый сад”) Чехов дал ряд неподражаемых по силе художественной изобразительности и глубине психологического анализа, выпуклых и ярких картинок из быта средних классов: купцов, чиновников, актеров, врачей, учителей.
С особой глубиной и объективностью Чехов раскрывал образ русской космополитизированной интеллигенции, погибающей от бездуховности, неврастении, безволия, сознания своей оторванности от национальной жизни. Чехов, как многие его современники, не разделял русское общество на “прогрессивную интеллигенцию” и народ, а рассматривал его как единое целое. “Все мы народ, — говорил Чехов, — и все лучшее, что мы совершаем, дело народное”. Вместе с тем, как горожанин, Чехов плохо знал быт русской деревни. Описания жизни русских крестьян в его произведениях (особенно “Мужики”, “В овраге”) схематичны и недостоверны и являют самую слабую сторону его великого таланта.
Все творчество Чехова, хотя и в высшей степени объективное и чуждое какому-либо доктринерству, является последовательным и бескомпромиссным осуждением духовного мещанства, будь то в лице грубого мужика Лопахина, вырубающего вишневый сад, или под гримом ученой воблы в образе педанта-профессора Серебрякова, или в комической фигуре занимающегося добровольным сыском унтера Пришибеева.
Согласно Чехову, корень духовного мещанства — не в какой-либо социальной прослойке, образовавшейся в ту или иную эпоху промышленного развития, а в безнадежной и неизлечимой мелочности человеческой природы вообще, превращающей всю нашу жизнь, независимо от географических зон и экономических перегородок, в сплошную мещанскую драму. В этом подходе к патологическому явлению вульгарности Чехов сходен и с Гоголем, и с Достоевским, создавшими извечные типы пошляков и духовных хамов — Хлестакова, Чичикова и Смердякова.
Чехов обостренно сознавал, как западная материалистическая, антидуховная цивилизация, выхолащивая душу человека, обезличивает его. Писателя удручала беспощадная переоценка всех ценностей. Все критерии — этические, социальные, эстетические, философские и религиозные — подвергались сомнению или отвергались критическим разумом. Равновесие было нарушено, цельность, да и самый смысл общественного бытия были разрушены, а между тем ни распространение образования, вернее полуграмотности, ни завоевания науки, ни блестящие триумфы техники не внесли ничего облагораживающего, ничего светлого и нравственно-устойчивого в общую сумму человеческого существования. Цивилизация не только не уничтожила духовного варварства, но сама больше, чем когда-либо, сделалась варварской. Вдумчивый и неподкупно честный в своих взглядах, Чехов не мог не сознавать, что люди очутились на краю бездонной, зияющей бездны: Чехов не видел выхода и не знал, суждено ли культуре пережить страшное нашествие цивилизованных дикарей.
Чехов верил в неисповедимые пути Господни, которые как-то, чудом, быть может, выведут родину нашу из того тупика, в котором волею судеб она оказалась. В заключительном монологе Сони, успокаивающей измученного жизнью дядю Ваню, Чехов устами своего героя говорит: “Мы будем жить. Проживем длинный ряд дней, долгих вечеров... будем трудиться для других и теперь, и в старости, не зная покоя, а когда наступит наш час, мы покорно умрем, и там, за гробом, мы скажем, что мы страдали, что мы плакали, что нам было горько, и Бог сжалится над нами, и мы с тобою… милый дядя, увидим жизнь светлую, прекрасную, изящную, мы обрадуемся, и на теперешние наши несчастья оглянемся с умилением, с улыбкой, и отдохнем... Мы услышим ангелов, и увидим все небо в алмазах... и наша жизнь станет тихою, нежною, сладкою, как ласка... Мы отдохнем”.
В творчестве Чехова отразились черты русского национального характера — мягкость, задушевность и простота, при совершенном отсутствии лицемерия, позы и ханжества. Чеховские заветы любви к людям, отзывчивости на их горести и милосердия к их недостаткам, заветы ныне, столь бесчеловечно попранные вершителями революционно-бунтарской России, тем не менее живы в наших сердцах как воспоминанья о чем-то очень дорогом и нужном, бесконечно близком, пусть даже невозвратном.
Тем временем:
... Его собеседник, мистер Шелби, производил впечатление истинного джентльмена, а убранство и весь тон дома свидетельствовали о том, что хозяева его не только не стесняются в средствах, но живут на широкую ногу. Как мы уже упомянули, мужчины, сидевшие за столом, были заняты серьезным разговором. - Мне бы хотелось уладить наше дело именно так, - сказал мистер Шелби. - Нет, я вижу, мы с вами никогда не сторгуемся! Не могу, мистер Шелби, решительно не могу, - сказал его гость, поднимая рюмку с коньяком на свет. - Позвольте, Гейли! Том стоит таких денег. Это незаурядный негр: надежный, честный, смышленый. Под его присмотром хозяйство у меня идет как часы. - Честный, да честность-то негритянская! - усмехнулся Гейли, подливая себе коньяку. - Нет! Честный без всяких оговорок. Том добрый, разумный, набожный негр. Он был принят в лоно церкви четыре года назад, и с тех пор я доверяю ему все: деньги, дом, лошадей. Он у меня повсюду разъезжает один, и мне еще никогда не приходилось сомневаться в его порядочности и преданности. - Многие толкуют, будто набожных негров вовсе не бывает на свете, а на мой взгляд, это неверно, - сказал Гейли в припадке откровенности и широко повел рукой. - В последней партии, которую я отвез в Орлеан нынешний год, был один негр. Вот гимны* распевал - просто заслушаешься! Как на молитвенном собрании! И такой покладистый, тихий... Я на нем неплохо заработал. Купил его по дешевке у одного человека, которому волей-неволей пришлось спускать все свое добро, и чистой прибыли у меня оказалось шестьсот долларов. Да что и говорить! Набожность, если только это настоящий товар, - вещь ценная в негре. ______________ * Гимн - здесь: церковное песнопение.
- Можете быть уверены, что у Тома это настоящий товар, - сказал мистер Шелби. - Да вот, посудите сами: прошлой осенью я послал его в Цинциннати по одному делу. Он должен был доставить мне оттуда пятьсот долларов. Говорю ему: "Том! Доверяю тебе, как христианину. Я знаю, что ты не обманешь своего хозяина". И он вернулся домой, в чем я ни минуты не сомневался. Нашлись низкие люди, которые подговаривали его: "Том, бежал бы ты в Канаду!" - "Нет, не могу, - ответил Том, - хозяин мне верит"...
