ужденный бежать людей, в ежечасном страхе, чтобы малейшее движение моей души не обратилось в преступление, я избегаю себе подобных, в отчаянии поверяю бумаге мою жизнь и тщетно..
Они сближали сердца наши, они скрывали Эльвиру от всей природы - и я тем живее, тем нераздельнее наслаждался ее присутствием. Ах! Можно сражаться с сердцем долго и упорно, но кто победит его?..
Старушка, сидевшая с Марьей Дмитриевной под окошком, была та самая тетка, сестра ее отца, с которою она прове..
«Вишневый сад» - пьеса о прошлом, настоящем и будущем
“Вишневый сад” — последнее произведение А. П. Чехова. Писатель был неизлечимо болен, когда писал эту пьесу. Он сознавал, что скоро уйдет из жизни, и, наверное, поэтому вся пьеса наполнена какой-то тихой грустью и нежностью. Это прощание великого писателя со всем, что ему было дорого: с народом, с Россией, судьба которой волновала его до последней минуты. Наверное, в такой момент человек думает обо всем: о прошлом — вспоминает все самое важное и подводит итоги, — а также о настоящем и будущем тех, кого он оставляет на этой земле. В пьесе “Вишневый сад” как будто произошла встреча прошлого, настоящего и будущего. Создается впечатление, что герои пьесы принадлежат трем разным эпохам: одни живут вчерашним днем и поглощены воспоминаниями о давно прошедших временах, другие заняты сиюминутными делами и стремяться извлечь пользу из всего, что имеют на данный момент, а третьи обращают свои взоры далеко вперед, не принимая во внимание реальные события. Таким образом, прошлое, настоящее и будущее не сливаются в одно целое: они существуют по сдельности и выясняют между собой отношения. Яркими представителями прошлого являются Гаев и Раневская. Чехов отдает дань образованности и утонченности русского дворянства. И Гаев, и Раневская умеют ценить красоту. Они находят самые поэтичные слова для выражения своих чувств по отношению ко всему, что их окружает, — будь то старый дом, любимый сад, словом все, что им дорого с детства. Даже к шкафу они обращаются, как к старому другу: “Дорогой, многоуважаемый шкаф! Приветствую твое существование, которое вот уже больше ста лет было направлено к светлым идеалам добра и справедливости...” Раневская, оказавшись дома после пятилетней разлуки, готова целовать каждую вещь, напоминающую ей о детстве и юности. Дом для нее — это живой человек, свидетель всех ее радостей и печалей. У Раневской совершенно особое отношение к саду — он как будто олицетворяет все самое лучшее и светлое, что было в ее жизни, является частью ее души. Глядя на сад в окно, она восклицает: “О мое детство, чистота моя! В этой детской я спала, глядела отсюда на сад, счастье просыпалось вместе со мною каждое утро, и тогда он был точно таким, ничто не изменилось”. Жизнь Раневской была не из легких: она рано потеряла мужа, а вскоре после этого погиб ее семилетний сын. Человек, с которым она попыталась связать жизнь, оказался недостойным — изменял ей и транжирил ее деньги. Но вернуться домой для нее все равно что припасть к живительному источнику: она вновь чувствует себя молодой и счастливой. Вся боль, накипевшая в ее душе, и радость встречи выражаются в ее обращении к саду: “О сад мой! После темной ненастной осени и холодной зимы опять ты молод, полон счастья, ангелы не покинули тебя...” Сад для Раневской тесно связан с образом покойной матери — она прямо видит, как мать в белом платье идет по саду. Ни Гаев, ни Раневская не могут допустить, чтобы их усадьба была сдана дачникам в аренду. Они саму эту мысль считают пошлой, но при этом не желают глядеть в лицо реальности: приближается день аукциона, и имение будет продано с молотка. Гаев проявляет полную инфантильность в этом вопросе (ремарка “Кладет в рот леденец” как будто подтверждает это): “Проценты мы заплатим, я убежден...” Откуда у него такая убежденность? На кого он рассчитывает? Явно не на себя. Не имея на то никаких оснований, он клянется Варе: “Честью моей клянусь, чем хочешь, клянусь, имение не будет продано! ... Счастьем моим клянусь! Вот тебе моя рука, назови меня тогда дрянным, бесчестным человеком, если я допущу до аукциона! Всем существом моим клянусь!” Красивые, но пустые слова. Иное дело — Лопахин. Этот человек на ветер слов не бросает. Он искренне пытается растолковать Раневской и Гаеву, что есть реальный выход из создавшегося положения: “Каждый день я говорю все одно и то же. И вишневый сад, и землю необходимо отдать в аренду под дачи, сделать это теперь же, поскорее, — аукцион на носу! Поймите! Раз окончательно решите, чтобы были дачи, так денег вам дадут сколько угодно, и вы тогда спасены”. С таким призывом “настоящее” обращается к “прошлому”, но “прошлое” не внемлет. “Окончательно решить” — это непосильная задача для людей такого склада. Им проще пребывать в мире иллюзий. Зато Лопахин времени даром не теряет. Он просто покупает это имение и ликует в присутствии несчастной и обездоленной Раневской. Покупка имения для него имеет особое значение: “Я купил имение, где дед и отец были рабами, где их не пускали даже в кухню”. Это — гордость плебея, который “утер нос” аристократам. Ему только жаль, что отец и дед не видят его торжества. Зная, что значил вишневый сад в жизни Раневской, он буквально пляшет на ее костях: “Эй, музыканты, играйте, я желаю вас слушать! Приходите все смотреть, как Ермолай Лопахин хватит топором по вишневому саду, как упадут на землю деревья!” И тут же сочувствует рыдающей Раневской: “О, скорее бы все это прошло, скорее бы изменилась как-нибудь наша нескладная, несчастливая жизнь”. Но это — минутная слабость, ведь он переживает свой звездный час. Лопахин — человек настоящего, хозяин жизни, но вот за ним ли будущее? Может быть, человек будущего — Петя Трофимов? Он — правдолюб (“Не надо обманывать себя, надо хоть раз в жизни взглянуть правде прямо в глаза”). Его не интересует собственная внешность (“Я не желаю быть красавцем”). Любовь он, видимо, считает пережитком прошлого (“Мы выше любви”). Все материальное его тоже не привлекает. Он готов разрушить и прошлое, и настоящее “до основанья, а затем...” А что затем? Разве можно вырастить сад, не умея ценить красоту? Петя производит впечатление человека несерьезного и поверхностного. Чехова, видимо, совсем не радует перспектива такого будущего для России. Остальные герои пьесы тоже являются представителями трех разных эпох. Например, старый слуга Фирс весь из прошлого. Все его идеалы связаны с далекими временами. Реформу 1861 года он считает началом всех бед. Ему не нужна “воля”, поскольку вся его жизнь посвящена господам. Фирс — очень цельная натура, он — единственный герой пьесы, наделенный таким качеством, как преданность. Лакей Яша сродни Лопахину — не менее предприимчивый, но еще более бездушный человек. Как знать, может, и он скоро станет хозяином жизни? Прочитана последняя страница пьесы, но нет ответа на вопрос: “Так с кем же писатель связывает свои надежды на новую жизнь?” Появляется ощущение какой-то растерянности и тревоги: кто будет решать судьбу России? Кому под силу спасти красоту?
Источник:http://www.litra.ru/
Тем временем:
... Но, помимо привычки к тюрьме и других весьма важных причин, о которых я сообщу ниже, я просто не в праве просить о помиловании и тем нарушать силу и естественное течение законного и вполне справедливого приговора. И отнюдь не желал бы я слышать в применении к себе слова: "жертва судебной ошибки", как выражались, к моему огорчению, некоторые из моих любезных посетителей. Повторяю, ошибки нет и не может быть там где, при совокупности определенных данных, нормально устроенный и развитой мозг непреложно приходит к одному и единственному выводу.
Я осужден справедливо, хотя и не совершал преступления, - такова та простая и ясная истина, в уважении к которой я радостно и спокойно доживаю на земле мои последние годы.
И единственная цель, какою руководился я при составлении моих скромных "Записок", это показать моему благосклонному читателю, как при самых тягостных условиях, где не остается, казалось бы, места ни надежде, ни жизни, - человек, существо высшего порядка, обладающее и разумом и волею, находит то и другое. Я хочу показать, как человек, осужденный на смерть, свободными глазами взглянул на мир сквозь решетчатое окно своей темницы и открыл в мире великую целесообразность, гармонию - и красоту. Некоторые из посетителей моих упрекают меня в "надменности", спрашивают, откуда я взял право учить и проповедовать: жестокие в недомыслии своем, они хотели бы и улыбку согнать с лица того, кто как убийца навеки заключен в тюрьму. Нет, - как не сойдет с уст моих благожелательная и ясная улыбка, свидетельство совести чистой и незапятнанной, так никогда не помрачится моя душа, бестрепетно прошедшая сквозь теснины жизни, мощным подъемом воли перенесшая меня через те страшные пропасти и бездонные провалы, где так много смельчаков нашло геройскую, но - увы! - бесплодную гибель. И если тон моих "Записок" иногда может показаться благосклонному читателю слишком решительным, то это отнюдь не отсутствие скромности, а лишь твердая уверенность в своей правоте и столь же твердое желание быть полезным ближнему по мере слабых сил моих...
