Was she not herself devoured by ambition, and was she not now eating her heart out because she could find no one object worth a sacrifice?..
- Врешь? - спросил с недоверием Сашка. - Ей-богу. Эта ведьма нарочно ничего не говорит, а уж и куртку приготовила...
стве и в противуположность раздроблению Христа на личности и произвольно-личному толкованию Библии в протестантизме - таков широкий смысл малой по объему и великой по содержа..
Первой пьесой Чехова, поставленной на сцене, была драма «Иванов». Это история надломленного интеллигента, который по началу строил грандиозные планы, а затем в бессилии смирился перед жизненными препятствиями. «Иванов» - это психологическая драма мыслящего человека, превратившегося в неудачника, развитие известной темы «лишнего человека» в русской литературе, но уже в драматической форме и с драматическим содержанием.
Помимо этой пьесы Чехов написал целый ряд драматических произведений: «Леший» (1889), «Чайка» (1896), «Дядя Ваня» (1889), «Три сестры» (1900), «Вишневый сад» (1903) и сценок - водевилей: «Свадьба» (1889), «Юбилей» (1891), «Медведь», «Предложение» (1888). Автор этих пьес принадлежит к кругу создателей европейской новой драмы, с которой связан переворот в сценическом искусстве и рождение новой театральной системы. Театр Чехова проходит несколько этапов развития. «Иванов», к примеру, объединяет старую и новую театральные системы, а уже в «Чайке», «Вишневый сад» и «Трех сестрах» драматург выступает как основоположник эпического театра.
Основным мотивом чеховской драматургии можно считать мотив времени, выражающий течение жизни, хотя герои почти всегда живут не в своем времени: либо в ощущении прошлого, либо в ожидании будущего. Особенно часто с удивительной настойчивостью возникает в их диалогах тема возраста. Лейтмотивом стали фразы из «Чайки»: «Полина Андреевна, Время ваше уходит! Аркадина. Что же делать!». Проблеме возраста своих литературных героев сам Чехов придавал необычайно важное значение. В одном из писем читаем: «Прежде герои повестей и романов (Печорин, Онегин) были 20-ти лет, а теперь нельзя брать героя моложе 30-35 лет».
Романтически настроенный молодой человек, о разочарованиях которого рассказали писатели 19 века, в современной литературе, по мнению Чехова, должен уступить место герою зрелых лет, несущему груз сложных переживаний и жизненных испытаний. Зрелый возраст в поэтике Чехова обозначает переход от надежд к разочарованиям, от чувства свободы к осознанию безысходности. Даже молодые герои, как Нина Заречная, Треплев («Чайка»), сестры Прозоровы («Три сестры»), - ощущают себя состарившимися. Герои показаны автором в тот момент трагического отрезвления, когда они с внезапной пугающей яростью осознают, что жизнь коротка и прожита не так, как следует, что и переделывать ее уже поздно. Вот почему с таким отчаянием, так горячо они об этом говорят.
Чехов равнодушно относится к исключительным событиям, глубоко убежденным в том, что в критические моменты человек не всегда искренен и в желаниях, и в поступках. Сложнее сохранить силу духа, волю, благородство и достоинство тогда, когда однообразная жизнь доводит до исступления. В «минуты роковые» человек может показать себя сильным, нов обыденности это бывает сложнее всего.
Тем временем:
...
– Нет. А что, ты так спешишь улететь отсюда?
– Наоборот! Когда еще выпадет очередная возможность побыть среди людей?! На небе красиво, но скучно. А здесь – не очень эстетично, чуть грязновато, но весело!..
Я встала и, утаскивая за собой одеяло, села рядом с ангелом, погруженным в свои мысли.
Я первая нарушила тишину.
– Расскажи, как там?
– Где?
– Ну, там на небе?..
– Ну, как тебе сказать… – начал он, – там красиво. Светло, тепло, тихо, спокойно. Но нет там чего-то такого... чего-то такого земного, необходимого людям, пусть даже и бывшим.
– А ты разве не считаешь себя человеком?
– Нет. Я не человек, – сказал он. В его голосе чувствовалась грусть, сожаление о том, кем он стал. Я взглянула на него.
Он сидел, глядя в пол. Не знаю, что в нем было такого странного, необычного, что вызывала интерес, симпатию. Мне стало его жалко.
– Ладно, ангел, мне пора в школу. Ты со мной?
– А? Да-да… В школу… Я с тобой.
Глава четвертая.
Это очень непривычно – идти в школу, когда рядом с тобой идет какой-то чудак в белом балахоне и с картонными крыльями за спиной, которого к тому же никто не видит. Но день в школе прошел на редкость удачно. Семь уроков прошли очень быстро. Уставшая, я брела домой. Рядом был мой ангел. Тут я зачем-то сказала:
– Эх, как я хочу быстрее закончить четверть на отлично и уйти на каникулы!
– Один!.. – сказал ангел. Внезапно все вокруг меня закружилось, и… я оказалась у себя в комнате. В руках у меня был дневник. На последней странице красовались одни пятерки. В календаре на стене был отмечен день 26 марта, рядом аккуратная надпись "каникулы!"
– Это было не желание! Просто мысли вслух!
– Ничего не могу поделать… – сказал расстроенный ангел.
– Как?!
– И ангелы бывают бессильны…
– Так не честно! – вскрикнула я. Хорошо, что дома никого не было! – Как можно было, так бесполезно использовать свое желание?!
– Не расстраивайся… У тебя еще два желания.
– Одно. Второе я использую сейчас. Я хочу найти дело, которое бы нравилось, которое бы зацепило, затянуло…
– Два… – сказал ангел...
