Драматург

В кабинет доктора входит тусклая личность с матовым взглядом и катаральной физиономией. Судя по размерам носа и мрачно меланхолическому выражению лица, личность не чужда спиртных напитков, хронического насморка и философии. Она садится в кресло и жалуется на одышку, отрыжку, изжогу, меланхолию и противный вкус во рту. - Чем вы занимаетесь?- спрашивает доктор. - Я - драматург!- заявляет личность не без гордости. Доктор мгновенно проникается уважением к пациенту и почтительно улыбается. - Ах, это такая редкая специальность...- бормочет он.- Тут такая масса чисто мозговой, нервной работы! - По-ла-гаю... - Писатели так редки... их жизнь не может походить на жизнь обыкновенных людей... а потому я просил бы вас описать мне ваш образ жизни, ваши занятия, привычки, обстановку... вообще какой ценой достигается вам ваша деятельность... - Извольте-с...- соглашается драматург.- Встаю я, сударь мой, часов этак в двенадцать, а иногда и раньше... Вставши, сейчас же выкуриваю папиросу и выпиваю две рюмки водки, а иногда и три... Иногда, впрочем, и четыре, судя по тому, сколько выпил накануне... Так-с... Если же я не выпиваю, то у меня начинает рябить в глазах и стучать в голове. - Вероятно, вы вообще много пьете? - Не-ет, где же много? Если пью натощак, то это просто зависит, как я полагаю, от нервов... Потом, одевшись, я иду в Ливорно или к Саврасенкову, где завтракаю... Аппетит вообще у меня плохой... Съедаю я за завтраком самую малость: котлетку или полпорции осетрины с хреном. Нарочно выпьешь рюмки три-четыре, а все аппетиту нет... После завтрака пиво или вино, сообразно с финансами... - Ну, а потом? - Потом иду куда-нибудь в портерную, из портерной опять в Ливорно на бильярде играть... Проходишь этак часов до шести и едешь обедать... Обедаю я мерзко... Верите ли, иной раз выпьешь рюмок шесть-семь, а аппетиту - ни-ни! Завидно бывает на людей глядеть: все суп едят, а я видеть супа не могу и вместо того, чтоб есть, пиво пью... После обеда иду в театр... - Гм... Театр, вероятно, вас волнует? - Ужжасно! Волнуюсь и раздражаюсь, а тут еще приятели то и дело: выпьем да выпьем! С одним водки выпьем, с другим красного, с третьим пива, ан глядь - к третьему действию ты уж и на ногах еле стоишь... Черт их знает, эти нервы... После театра в Салон едешь или в маскарад к Ррродону... Из Салона или маскарада, сами понимаете, не скоро вырвешься... Коли утром дома проснулся, то и за это говори спасибо... Иной раз по целым неделям дома не ночуешь... - Гм... жизнь наблюдаете? - Нну, да... Раз даже до того расстроились нервы, что целый месяц дома не жил и даже адрес свой позабыл... Пришлось в адресном столе справляться... Вот, как видите, почти каждый день так! - Ну-с, а пьесы когда вы пишите? - Пьесы? Как вам сказать?- пожимает плечами драматург.- Все зависит от обстоятельств... - Потрудитесь описать мне самый процесс вашей работы... - Прежде всего, сударь мой, мне в руки случайно или через приятеле - самому-то мне некогда следить! - попадается какая-нибудь французская или немецкая штучка. Если она годится, то я несу ее к сестре или нанимаю целковых за пять студента... Те переводят, а я, понимаете ли, подтасовываю под русские нравы: вместо иностранных фамилий ставлю русские и прочее... Вот и все... Но трудно! Ох, как трудно! Тусклая личность закатывает глаза и вздыхает... Доктор начинает его выстукивать, выслушивать и ощупывать...

...
После Зевса в почете была еще богиня Афина - в честь ее и был назван
город. Была такая кукла большая высечена из камня и поставлена на главной
площади. На голове у нее был большой шлем, и в руке было золотое копье.
Учили про эту богиню, что она научила народ мудрости. И стал припоминать
Сократ все, что учили про нее. И тоже, когда он разобрал дело, то увидел,
что и от этой богини выучиться нечему. По рассказам была эта Афина хитрая и
жестокая, помогала своим любимцам, а другим вредила без вины. И учили еще,
что Афина эта узнала раз, что одна девушка-гречанка прядет и ткет не хуже ее
самой, то так раздосадовалась на девушку-мастерицу, что обернула ее в паука
и велела ей век прясть.
Про других богов учили про такие же плохие дела.
Назывались боги богами, а дела их были человеческие, да еще часто плохие.
И подумал Сократ: "Нет! эти боги не настоящие, и через них не узнаешь, как
человеку жить. Эти боги такие же слабые, как и мы, люди, они сами поступают
не по правде, от них не научишься отличать добро от зла. А настоящий Бог
должен быть праведен и научить человека, как ему жить".
И стал искать Сократ такого Бога. Не год и не два мучился Сократ, и не
давали ему мысли покоя ни днем, ни ночью. Но прошло время, и открылось
Сократу то, чего он искал. Узнал он того Бога, которого искал и которого не
знали греки, и нашел он Его ни где-нибудь, а в своей совести.
Пока искал Сократ этого Бога праведного, случалось с ним не раз и не два,
ночью и днем, когда задумается Сократ и хочет такое или другое дело сделать,
вдруг слышит голос у себя в душе. Если хорошее дело, голос говорит: "Делай,
Сократ"; если дурное, голос говорит: "Не делай, Сократ". И привык Сократ
прислушиваться к этому голосу. И голос все чаще и чаще говорил Сократу. И
все, что он говорил Сократу, была правда.
И подумал Сократ: "Если хорошее голос говорит, кто это говорит мне? Не я
сам, а кто-то другой, - кто ж это? Голос этот всегда говорит правду. Научает
он меня жить праведно, и потому знаю, что этот голос Божий".
И голос этот стал Сократ называть Богом...